От лица Артура Лейвина.
Портал не перёнес нас мгновенно и плавно. Однако, он не был таким резким и болезненным, как тот, что поймал нас в ловушку. Вместо этого меня растянуло на немыслимое расстояние: одна нога — в эфирном плане, другая — тянулась к физическому миру.
Мои глаза выпучились. Сердце бешено колотилось. Кровь прилила к вискам, угрожая разорвать череп.
‘Меня… сейчас… превратит… в спагетти…’
Рядом со мной Реджис представлял собой длинное, тонкое волокно тёмной энергии, наполовину бесплотное. Его голос в моей голове был слабым и отдавался эхом.
Внезапно меня резко дёрнуло вперёд, и я неуклюже приземлился на твёрдую землю. Экзистенциальный дискомфорт от портала мгновенно сменился глубокой, резонирующей болью внутри моего ядра. Но прежде чем я успел заглянуть внутрь себя, мой взгляд упал на землю у моих ног.«Ну, не стойте же у лестницы, проходите», — продолжил Агрона, раскинув руки.
Ковёр под нашими ногами начал двигаться, и нас всех потащило вперёд на несколько метров, прежде чем я обрушил на него свою волю. Ковёр разорвался пополам, сложившись перед нами. Тотчас же он растаял, превратившись в ручей крови, который быстро утёк в решётки под тем местом, где мгновение назад был ковёр.
Агрона, казалось, не обратил на это внимания. «Тессия Эралит. Тесс. «Мясная кукла Сесилии». Рад снова тебя видеть. Кто бы мог подумать, что однажды ты снова станешь самой собой, с полностью функционирующим телом и сияющим новеньким белым ядром — кстати, неплохой трюк. Представь себе, так усердно работать, чтобы освободиться от всякого предназначения и всего, что делает тебя особенной. Ты могла бы прокатиться на плечах моего величия, но теперь ты будешь ничем. Когда этот мир исчезнет, не останется никого, кто вспомнил бы твои ничтожные достижения».
Тесс напряглась рядом со мной, её челюсти сжались.
«Не разговаривай с ней», — ответила Сильви, шагнув вперёд и встав между Агроной и остальными из нас, как раз в тот момент, когда я собирался сделать то же самое. «Ты не имеешь права обращаться к Тессии. Неужели ты действительно собираешься провести свои последние мгновения так, Отец? Тратя эти последние вздохи на грубые, тщетные насмешки?»
«Какой свирепой драконицей ты стала», — ответил Агрона. Его пальцы теребили края драконьих чешуек, из которых состояла его броня. «Ты могла бы стать гораздо большим, но, увы. Кэзесс Индрат обладает особым талантом портить всё, к чему прикасается, и даже моя кровь не смогла защитить тебя от этого».
«Всё кончено, Агрона», — сказал я. Мы с Тессией подошли и встали по обе стороны от Сильви, а Реджис защитно прижался к другому боку Тессии. «Я убью тебя, и твой народ будет приветствовать твою смерть».
«О, ну конечно, Убийца Богов. Ты, бессердечное животное. Жестокий убийца в этой жизни и в прошлой. Даже зарезал девушку своего лучшего друга, и не один раз, а дважды!» Он цокнул языком, скрестил руки на груди и покачал головой с издевательским неодобрением. «Представь себе, я так усердно работал, чтобы дать Сесилии и Нико второй шанс в этом мире после того, как ты вырвал сердце Нико, проткнув Сесилию мечом, только для того, чтобы ты пришёл и сделал всё это снова здесь».
Я слегка склонил голову, ведя беседу одним потоком мыслей, пока остальные распространялись вокруг меня, отслеживая моих друзей, ощущая края карманного измерения, считывая ману и эфир, взаимодействующие с проницательными чувствами Джи-э, и, что самое важное, протягивая руку к привязке Майр, которой она соединила меня с Кэзессом.
«Я не убивал их», — объяснил я, удивлённый, что он не знал больше о том, что произошло. «Ты превратил Сесилию в нечто неузнаваемое, а Нико собирался последовать за ней в любую дыру, какой бы глубокой или тёмной она ни была. Пока ты был в их жизнях, для них не было никакой возможности искупления, но моя победа не требовала их искупления».
Я посмотрел на Тессию. «Я не прощаю ни одного из них за все ужасные вещи, которые они сделали в своей жизни здесь, не в последнюю очередь за использование твоего тела для совершения своих преступлений».
Мой взгляд вернулся к Агроне, став жёстче. «Но Сесилия не выбирала быть Наследием. Это сделало её мишенью в обеих жизнях, лишив её шанса. Поэтому я отнял это, вырезал из неё и открыл им путь обратно на Землю. Там они будут жить обыденной, бессильной жизнью. Не потому, что они этого заслужили, а потому, что это навредило тебе. Найдут ли они там какое-то искупление для себя, я никогда не узнаю, и я смирился с этим».
«Я смирился с этим», — передразнил Агрона, покачивая рогатой головой из стороны в сторону. «Так зрело с твоей стороны. Я уверен, что семьи и крови всех людей, которых они убили на моей службе, прекрасно поймут тебя». Он махнул рукой в мою сторону. «Твоё высокомерие действительно самое удивительное. В конце концов, ты пришёл сюда, практически один, думая, что убьёшь меня. Какая дерзость».
Я позволил лёгкой улыбке изогнуть мои губы.
Привязь, связывающая меня с Кэзессом, накалилась. Я почувствовал, как открывается портал, внезапное приближение, искажение пространства и восстановление равновесия всей энергии в обоих мирах.
«Я не один».
Глаза Агроны метнулись влево от нас как раз в тот момент, когда белый свет сгустился в две фигуры. На мгновение два силуэта застыли в свете, словно дыры, выжженные в реальности.
Ауры Кэзесса и Виндсома мгновение спустя заполнили Тэгрин Келум, когда те двое уставились через пустынную комнату на Агрону.
«Наконец-то», — сказал Агрона с приветливой улыбкой.
Ловушка, которую я почувствовал, захлопнулась.
Виндсом плавно шагнул вперёд Кэзесса, чьё выражение лица даже не дрогнуло. Эфир напрягся вокруг него, когда он физически схватил края карманного измерения, прежде чем они успели сомкнуться вокруг них.
За Виндсомом Кэзесс не двигался, но мир, казалось, двигался вокруг него, изменяя форму. На мгновение он предстал нестареющим, расслабленным мужчиной и одновременно возвышающимся бело-золотым чешуйчатым драконом. Полы и потолок деформировались и ломались, чтобы вместить его.
Кровь брызнула на пол, и пространство, казалось, исказилось. Активировав божественную руну спатиума, я оттолкнул Сильви и Тессию, создавая больше пространства между ними и смыкающейся ловушкой.
Баланс сил изменился так внезапно, что это было похоже на то, как будто из комнаты высосали воздух. Моё зрение помутнело. Резкий грохот падающих камней обрушился на мои уши, а пыль наполнила лёгкие. Беспокойство Сильви пронзило мои мысли, и Реджис шевельнулся рядом со мной, руна Разрушения активировалась защитно.
Я моргнул несколько раз, пока зрение не восстановилось. Кэзесс исчез. Виндсом стоял точно там же, где и мгновение назад. Его глаза, словно две яркие галактики в глазницах, были широко раскрыты, рот беззвучно шевелился.
Кровь начала сочиться из его щеки, и тёмное пятно расплылось по его военной форме, красный цвет пополз по золотым бликам на чёрном. Свет и цвет померкли в его глазах, и запоздалое: «О», — вырвалось из окровавленных губ. Затем его тело распалось на несколько частей.
Тягучая тишина повисла в комнате.
Реджис шагнул вперёд, осматривая кровавую груду со склоненной головой. «Ну… Виндсом, ты, похоже, немного схуднул¹».
Агрона, стоявший в шести метрах от нас рядом с вместилищем джинна, разразился смехом. Он не двигался, но мана яростно бушевала вокруг него. Он смеялся долго, очень долго. «О, а это хорошо». Он вытер слезу и посмотрел на меня серьёзнее. «Отлично сработано, Артур. Я знал, что из всех людей, только ты убедишь Кэзесса покинуть свою нору. Долгая, медленная смерть, которую он претерпит, пока его тело будет увядать и голодать в этой тюрьме, я думаю, это именно то, чего джинны хотели бы для него. Ты не согласна, Джи-э?»
‘Артур…’ — Это был голос Сильви в моих мыслях. Её отбросило назад, она не могла поддерживать постоянную связь из-за Королевского Гамбита, но она позволила своей неуверенности просочиться в мой разум вместе с её голосом.
Её страх был оправдан, но я его не разделял.
«Разве ты не хочешь проверить его, убедиться, что он действительно заперт?» — спросил я ровным голосом, наложив на своё выражение лица маску любопытства.
Брови Агроны сошлись на переносице, его пальцы сжались. Мана в ответ изогнулась наружу, заставив вращающиеся кольца вместилища Джи-э затрепетать на своей орбите. «Боюсь, больше никаких игр. Это было занимательно, но всё прошло точно по плану. Ты, моя дочь или эта мясная кукла мне больше не нужны, так что…»
«Я настаиваю», — прервал я.
Агрона отреагировал мгновенно, его сила обрушилась. Сам воздух разделился, превратившись в оружие, в пустое пространство, где частицы маны и материи были разделены.
Реджис растворился в бесплотности прямо перед атакой, метнувшись мне в грудь.
Промежуточное пространство карманного измерения уже изгибалось между нами, когда я открыл его с помощью божественной руны спатиума. Оно поглотило атаку Агроны, а затем окутало нас двоих.
Его лицо исказилось в яростном оскале, но он уже показал мне, как быстро может захлопнуться его ловушка, когда поймал Кэзесса. Его высокомерное сияние после победы померкло, а затем и вовсе превратился в страх. Мой последний мимолётный взгляд на физический мир, как раз в тот момент, когда карманное измерение сомкнулось вокруг нас двоих, был на Сильви — черты лица напряжены от сдерживаемого усилия — хватающую паникующую Тессию. Затем карманное измерение поглотило нас.
В каком-то смысле казалось, что мы даже не двигались. Мы всё ещё стояли на твёрдом камне, широкая, пустая комната открывалась вокруг нас. Но воздух был холоднее, а заряд маны и эфира — другим. Когда мои глаза перефокусировались, комната, казалось, бесконечно расширилась. На окраинах моего восприятия поднялся какой-то туман, изгибаясь над нашими головами, словно я смотрел на внутреннюю часть снежного шара.
Кэзесс, стоявший в ста метрах от нас, медленно повернулся к нам лицом. Фиолетовые молнии, казалось, искрились в грозовой пурпуре его радужек.
Агрона разгладил черты лица, изобразив кривую, почти поздравительную ухмылку. Он сразу же показался уменьшившимся, маленьким в неопределённых пределах карманного измерения. «Ну, разве это не ловкий трюк». Его выражение напряглось, и его воля надавила на стены пространства, но внешнее измерение оттолкнуло его, не позволяя ему уйти. «Впечатляюще. Ты, что? Окутал коконом моё карманное измерение внутри другого?»
Я покачал головой, глядя на него, как на умственно отсталого ребёнка. «Это было бы излишней работой».
Всё, что потребовалось, — это сжать пространство вокруг его карманного измерения, когда нас засасывало внутрь, это был едва заметный всплеск силы через божественную руну спатиума. Кэзесс не мог открыть пространство, чтобы уйти, потому что снаружи было слишком большое давление. Единственный выход — это если я воспользуюсь божественной руной.
Кэзесс смотрел на меня. «Виндсом?»
Я покачал головой. «Мёртв».
Ноздри Кэзесса раздулись, когда его голова снова повернулась к Агроне.
Но Агрона всё ещё был сосредоточен на мне. «После всего этого, всего, чему ты научился, ты запер нас двоих в ящике и всё равно собираешься встать на его сторону?» Он закатил глаза. «В отличие от его геноцида, в чём именно заключаются мои преступления? В том, что я сделал свой народ сильным? В том, что я боролся против его авторитаризма? В том, что я помог последнему остатку расы джиннов добиться справедливости за геноцид её народа?» Теперь он жестикулировал при каждом слове. «Уверяю тебя, Артур, если ты взвесишь тех, кто погиб от его руки, против моих, его погребальный костёр будет в сотни и тысячи раз выше».
Число, конечно, было намного больше, чем даже знал Агрона. Я сделал вид, что колеблюсь, обдумывая его слова.
Справа от меня — Агрона, чьи преступления были направлены непосредственно против меня и моих близких. Его война убила моего отца и слишком многих моих друзей. Он препарировал Сильвию, которая любила его, и он приказал убить мою связь, свою собственную дочь. Любое из его преступлений обрекало его на смерть в моих глазах.
Но слева от меня — Кэзесс. Он привёл меня в свой мир, обучил меня, назвал меня асурой. Мы конфликтовали, да, и те, кого я любил, пострадали из-за его приказа применить технику Пожирателя Миров, но даже это было частью войны. Я сделал почти точно такой же выбор в своей предыдущей жизни. Нет, преступления Кэзесса были не против меня, а против давно умерших. Людей, которых я никогда не знал, цивилизаций, которые существовали лишь как слабые точки, мелькающие на карте в моём сознании.
«Я не согласен с тем, что сделал Кэзесс, но я понимаю его», — ответил я, открывая врата своего ядра, так что эфир хлынул в моё тело, поднимая меня с земли. «И когда ты умрёшь, а мы спасём этот мир и Эфеот, мы сможем защитить его вместе. Более человечным способом». Говоря это, я не смотрел на Кэзесса.
Агрона, казалось, не удивился, издав горький смешок. «Дурак до самого конца. Я бы сказал, он тебя пережуёт и выплюнет, но я этого не допущу. Вы всё ещё заперты в средоточии моей силы, оба отрезаны от своей собственной». Его лицо исказила жуткая улыбка. «Ну же. Ты желал умереть, а я как нельзя более любезен».
¹ В оригинале: «Well… I guess you Windsom, you lose some». Есть два варианта адаптации на русский:
Первый вариант— прямой перевод. Здесь комбинация из игры слов «Win some — Windsom» (звук d в английском языке при чтении проглатывается и имя «Виндсом» читается похоже на «вин сам») и устойчивого выражения «You win some, you lose some» (аналог усточивого выражения на русском — пословица «Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь»). Эта фраза часто используется, чтобы утешить проигравшего, и означает, что жизнь непредсказуема и события могут складываться самым неожиданным образом. Этот вариант трудно передать на русском языке с сохранением «остроумности» игры слов с именем Виндсома.
Второй вариант — использование «you lose some» в значении потери веса, т. е. «схуднул». Хотя этот перевод и не передаёт изначальную задумку автора, здесь он отлично подходит по смыслу, хорошо передавая иронию Реджиса и в принципе его характер. Этот вариант и был использован.
