Часть 1
— Не могу уснуть…
Сората без конца ворочался в кровати, а потом уткнулся в подушку, пытаясь обдумать ситуацию.
Но как бы он ни старался, это ни к чему не приводило. Он посмотрел на часы в телефоне. Два часа ночи. Вот уже два часа он пытался заснуть.
Выбора у Сораты не оставалось, так что он неохотно поднялся и включил свет.
Флуоресцентная лампа светила слишком ярко. Глаза не смогли приспособиться к свету, и от него закружилась голова. Глаза требовали сна, но разум отчего-то оставался ясным. Столь противоречивое чувство сильно мешало успокоиться.
Коричневая табби, Цубаса, раздражённо подняла голову. Какое-то время она смотрела на Сорату, а потом закрыла глаза, предварительно хорошенько зевнув. Не в силах встать, Сората свернулся калачиком и сложил молитвенно руки.
— Прошу, даруй мне сон.
Даже закрыв ненадолго глаза, он совершенно не почувствовал себя сонным. Можно сказать, его мозг заработал даже усерднее, пытаясь подобрать подходящие слова для описания его глупых действий.
Парень вздохнул и потёр глаза.
Почему он до сих пор не мог уснуть, хотя в открытых глазах уже стало отдавать болью?
Каждая ночь на этой неделе проходила подобным образом.
Как мне заснуть? И как я засыпал обычно?
Размышляя о столь бессмысленных вещах, он резко вернулся к вопросу о том, покидать ли Сакурасо или нет. От понимания, что вопрос сам собой не решится, ему хотелось поскорее провалиться в мир снов, но в итоге цикл раздумий начинался сначала.
Ответ был очевиден.
Парень даже не понимал, почему так беспокоится об этом. Беспокойство породит новые вопросы, которые ещё больше выбьют из колеи. А между тем часы сна неумолимо уходили.
— А, чёрт!
Если ничего не делать, то он полностью уйдёт в свои мысли, а это только выйдет боком. Решив сделать хоть что-нибудь, он вытряхнул чистую одежду на кровать, сотворив из нее горку.
Сората начал осторожно укладывать вещь за вещью. Пока он этим занимался, ни о чём не нужно было думать. Но вскоре одежда закончилась, и остались лишь вещи Масиро.
Он сложил школьную блузку так, чтобы она не помялась, и попарно уложил чёрные школьные носки. Ему хотелось в такой же манере сложить оставшееся бельё, освободив разум от лишних мыслей, но уже следующий предмет, оказавшийся чёрным кружевным лифчиком, лишил его этой возможности.
Это просто кусок ткани.
Хотя Сората твердил себе, что не сможет пересилить свои мужские инстинкты, он всё же представил, как Масиро надевает его, и тут же парня охватило чувство вины. Как будто желая окончательно добить его, следующим предметом оказались чёрные кружевные трусики, идеально подходящие к лифчику. Это было полное поражение. Собравшись с мыслями, Сората осмотрел себя.
— Если меня кто-то увидит, то примет за извращенца.
Парень быстро сложил вместе края трусиков и свернул их, а потом засунул между блузкой и полотенцами, чтобы их никто не заметил. Хоть они и окажутся в итоге у Масиро на полу вне зависимости от его помощи в уборке. Убираться у неё в комнате также входило в его обязанности, поскольку он «отвечал за Масиро».
Если Сората уедет, то всё это свалится на плечи Дзина. Он больше привык к нижнему белью, и потому его не будет каждый раз пробивать на холодный пот, как Сорату. Какая бы проблема его ни поджидала, он успешно разберётся с ней. Таким вот был Дзин. Тем не менее, Сората не хотел даже представлять, как Дзин заботится о Масиро.
— О чём я вообще думаю… Хватит.
О чём действительно стоило думать, так это о переезде из Сакурасо. На нём лежали обязанности, но это было его личной проблемой, и Масиро тут ни при чём. Вот только он всё равно по непонятной причине всё время думал о Масиро. Когда он сказал о переезде, она не показала ни малейших эмоций. Даже если она обрадовалась или расстроилась, внешне на ней это никак не сказалось. Потому он не знал, что же у неё на душе.
Понимая, что от бесконечных блужданий в потёмках мыслей у него поедет крыша, парень вскочил на ноги. Если спать он не мог, то оставалось только бодрствовать. Если он останется в комнате ещё немного, то точно произойдёт нечто плохое, потому парень вышел на кухню за стаканом воды.
Удивительно, но в 2:00 там уже кто-то находился. Виднелась тень кого-то, кто сидел перед холодильником и набивал живот. Это оказалась одетая в пижаму Масиро. У неё было усталое и сонное лицо, но она достала морковку и внимательно её осмотрела. Видимо, закуска кроликов её не устроила, и девушка убрала морковку обратно, достав на этот раз огурец. Как и в предыдущем случае, она стала внимательно его проверять и задумалась. Закончив думать, она резко его укусила.
— Ты каппа*?!
Откусив огурец, Масиро с каменным лицом повернулась к Сорате. Она совершенно не удивилась и продолжила кусать его.
— Ты, что ли, голодная?
Масиро кивнула, продолжая жевать.
— Понял, хватит есть! Я тебе что-нибудь приготовлю!
Масиро проглотила огурец.
— Я не каппа.
— Я знаю!
Заставив Масиро сесть за стол, он заглянул в холодильник. Благодаря заботе о ней его кулинарные навыки за последнее время улучшились, а меню расширилось. Только вот готовка в такой час рассердит Тихиро, потому он решил остановиться на рамене из серванта.
Нагрев оранжевый электрический чайник, купленный Мисаки, он вылил воду в чашку и поставил её на стол, где ожидала Масиро. Как только чаша коснулась стола, девушка тут же хотела начать есть, так что Сорате пришлось её остановить.
— Подожди три минуты!
К его удивлению она будто не видела раньше рамен в чашке. Сората сел рядом с ней. Три минуты ожидания казались неимоверно долгими. Масиро напряжённо смотрела на чашку и не произносила ни слова. Сората тоже оказался не в состоянии говорить. Стало ясно, почему Масиро бодрствовала в такое время. Как и всегда, она рисовала мангу. Ей захотелось есть, вот она и пришла.
Такова была ежедневная жизнь Масиро. После приезда в Сакурасо её привычки изменились несильно. Она рисовала мангу почти до потери сознания, просыпалась благодаря Сорате и шла в школу. Приходя домой, она закрывалась и продолжала рисовать.
Девушке её возраста нормально болтать о парнях, расставаться с очередным неугодным кавалером, делать себе потрясную причёску, покупать одежду в магазинах, ходить в караоке, говорить, что они расстались, или что нужно сесть на диету, жаловаться на скучные деньки, ворчать или наговаривать на кого-нибудь за глаза. Но Масиро игнорировала все эти вещи и двигалась к цели, полагаясь на собственные руки. С точки зрения Сораты, Масиро светилась слишком ярко. На неё было почти больно смотреть. Если перед глазами загорается мощный свет, то любой зажмурится и начнёт просить выключить его.
— Сората.
— Ах, да. Что?
— 3 минуты?
— Можешь есть.
Сняв крышку с рамена, Масиро начала хлебать содержимое. Не вынося тишины,
Сората попытался заговорить.
— Скажи… тот конкурс для новичков, о котором ты говорила, когда он заканчивается?
— В конце июня...
— Ладно. Понятно.
— Ага...
Оставалось около полутора месяца.
— Ну, ты понимаешь… эээ, не так уж много времени осталось.
— …
— Нет, ничего такого.
— Ага...
— Кстати, только вспомнил. А сколько людей участвует?
— 700 или 800…
— Понятно.
— Ага...
Темп разговора сходил на нет. И винить стоило только Сорату.
«Мне нечего сказать Сорате, который хочет уехать».
Возможность того, что таким образом она осуждает его, испугала Сорату. Даже доев, она продолжила сидеть на стуле. Между ними повисло неловкое молчание. Сората просто не мог смотреть ей в лицо. Если их глаза встретятся, он может издать весьма странные звуки. Ему захотелось немедленно уйти из-за стола. Но если бы он сейчас ушёл, то стал бы думать о себе, как о беглеце, потому остался на месте.
«Постарайся».
Сказав лишь это, он мог бы вернуться в свою комнату. Тем не менее, он не смог. Вернее, он мог сказать что угодно другое. Сейчас было не время утешать других. Постараться изо всех сил тут стоило именно Сорате. У Масиро имелась чёткая цель, и она бежала к ней. Она уже старалась. Слишком уж печально было бы показывать ей сейчас свою душевную пустоту.
Пока он уходил всё глубже и глубже в самокопание, от входа донёсся шум. Обернувшись посмотреть, кто это, он увидел Дзина, сдерживающего зевоту. Как обычно, на его одежде виднелись следы от помады. Дзин посмотрел на Сорату и Масиро, а затем задал очевидный вопрос.
— Ребята, что вы тут делаете?
— Нет, мы просто…
— В каком смысле «мы просто»? Очень похоже, что вы тут подписываете бумаги о разводе.
— Ааа, правда?
— Эй, дела совсем плохи, если ты даже не упрекаешь мою шутку.
В тот момент Масиро встала.
— Спасибо за еду.
Сказав лишь это, она покинула кухню. Наверху её ждала манга. Молча проводив Масиро взглядом, пока она не исчезла из виду, Дзин обратился к Сорате.
— Эй, Сората.
— Да?
— Если сердце к ней не лежит, то я заберу Масиро себе.
— Агхх!..
Словами он ответить не мог, так что за него ответило его тело, пока он смотрел на Дзина. Нет, он впился в него взглядом. Дзин наслаждался реакцией Сораты, натянув на лицо улыбку.
— Ты хочешь спросить «что ты от меня хочешь», да?
— Что ты от меня хочешь?
— Если не хочешь потерять её, то держи крепче.
— На самом деле Сиина…
— И что?
— О чём это ты?..
Он думал, что сможет ответить, но уверенности в этом не было. Если он скажет, отрицать будет бесполезно. Не останется шансов на побег. Но значило ли это, что он понимал, к чему лежит его сердце…
— ~А? Дзин, ты вернулся. С возвращением~
Его спасла Мисаки, до сих пор выглядевшая сонно. В руке она зачем-то держала длинный карандаш, а значит, делала наброски.
— Ага, я вернулся.
— ~Хочу пить~
Не обращая внимания на ситуацию, Мисаки подошла к холодильнику, достала оттуда двухлитровую пластмассовую бутылку и начала из неё пить. Выглянув из-за плеча, она предложила пластмассовую бутылку парню.
— Кохай-кун, не хочешь попить?
Сората уже протянул руку, чтобы схватить бутылку, но Дзин перехватил её. Он допил остатки воды и, отдав пустую бутылку Мисаки, ушёл, пожелав спокойной ночи. Мисаки застыла на месте, смотря на горлышко бутылки.
— Увааа, Кохай-кун, что мне делать?
Она прошептала это так, словно навоображала себе невесть что.
— Это… был косвенный поцелуй… с Д-Дзином…
Она не ждала ответа от Сораты, так как встала и стала раскачиваться по комнате, натыкаясь то на холодильник, то на стол и стены. Оставшийся один Сората исчерпал свой лимит сил и плюхнулся на стул. Теперь у него перед глазами маячил холодильник с перечнем обязанностей. Первой привлекла внимание Сораты пометка про «Обязанности по Масиро».
Если он останется рядом с Масиро, то её сияние сожжёт его дотла. Но он не хотел покидать Сакурасо, оставляя, тем самым, всё Дзину. Так хочется избавиться от всех этих проблем… Если он и дальше будет об этом думать, то его эмоции и моральные принципы сойдутся в схватке, устроив на душе кавардак.
Уже было 3:00. Неспешные стрелки часов всё так же неустанно двигались в сторону утра. Утро прибудет для всех. Тем не менее, у Сораты, для которого ночь стала клеткой, оно придёт гораздо, гораздо позже.
Часть 2
— Охх, ну сколько можно?
Шёл один июньский день, когда Тихиро позвала Сорату в учительскую после уроков.
— Я лишь скажу одну вещь.
Тихиро положила ногу на ногу и скрестила руки на груди, сидя на стуле. По выражению лица стало понятно, насколько она пребывала не в духе.
— Какое совпадение. Как раз хотел узнать, сколько мне можно.
Шутка, целью которой было поднять настроение Тихиро, провалилась, и сейчас она уставилась на него.
— Вопрос не о карьерном опроснике, да?
Он ещё разок закинул удочку, чтобы прощупать обстановку.
— Я бы не звала тебя из-за подобной мелочи.
— Нет, просто я считаю, что это так же важно, как пустая картонная коробка из-под яиц.
Беспокоило Тихиро то, что над Сакурасо сгустились тучи, как и бывает в июне. Даже если и виднелось голубое небо, вскоре его заволакивало. От проникающего всюду воздуха, который от ливней становился влажным и тяжёлым, кожа делалась липкой. И виноват во всём был Сората.
Я убегу. Именно это я и планировал с самого начала.
Всё началось с той фразы. Много раз он уже вспоминал её, и каждый раз она его расстраивала. Он понимал, что, точно определив цель, легче её добьётся. А вот найдётся ли в нём решимость действовать или нет — уже другой вопрос. Дзин, в свою очередь, возвращался в Сакурасо четыре дня в неделю, будто подкрепляя свои слова. К тому же его труды за последний месяц дали о себе знать, поскольку он доложил о четырёх кандидатах, которые готовы приютить кошек.
Дзин словно стал другим человеком, поскольку каждое утро вместо приветствия спрашивал, не принял ли он уже решение.
— Я всё ещё думаю.
Когда Сората так отвечал, Дзин хлопал его по спине и говорил:
— Думай лучше, Кохай-кун.
Благодаря Дзину Сората не захлебнулся в море мрака и держался на плаву. Мисаки относилась к нему как и раньше, да и с Рюноске он часто переписывался по почте. Но три дня назад Рюноске кинул ему какую-то странную заметку.
У Канды в Сакурасо есть ядовитое оружие. Прошу принять меры. Отвечать не надо. Просто покажите результаты.
Вот такое пришло внезапное сообщение. Он мог наговорить Сорате сотню разных вещей, но решил высказаться в очень загадочной манере…
Если ты и дальше будешь нагонять скуку, я сброшу тебя в залив Сагами. От горничной, что предпочитает залив Сагами Токийскому, так как он ближе.
Хоть стой, хоть падай. Но настоящей проблемой была его ситуация с Масиро. Он просыпался утром, готовил обед, доставал ей баумкухен, когда она просила, и в этом плане распорядок дня нисколько не переменился, вот только их разговор никак не продвигался.
— Уже утро, Сиина.
— Утро…
— Ага, утро.
— …
— …
Их беседа постоянно сопровождалась неловкими паузами.
— Сегодня чудесная погода.
— Ты прав.
— …
— …
Он задавался вопросом, вдруг она хотела что-то сказать, но сдерживалась. А вот если она вообще ничего не чувствовала, один этот факт мог поставить Сорату в неловкую ситуацию. Расстояние между ними незримо увеличивалось, и Сакурасо от этого заволакивала тяжёлая атмосфера. И когда терпение Тихиро подошло к концу, она вызвала Сорату. Обычно она и пальцем не шевелила, так что нынешняя проблема её реально волновала. Раз в год и палка стреляет.
— Канда, ты слушаешь? — несколько пьяно проговорила Тихиро, и Сората кивнул. —
Почему ты настолько сильно депрессуешь, что мне кажется, будто моя семья на грани развода?
— Такацу, жена которого в прошлом месяце вернулась назад в свою семью, смотрит на вас как на врага, так что следите за словами.
— Жена сбежала, потому что испугалась брака.
— Боже, какая же вы непробиваемая.
— Знаешь, меня не волнуют проблемы других людей, не вываливай их на меня.
— Разве это должен говорить учитель в учительской?!
— Нет смысла быть тактичной по отношению к другим, пока я сама не вышла замуж.
— Но раньше вы говорили наоборот.
— Не парься по мелочам.
— Пожалуйста, обращайте больше внимания на мелочи!
Каждый учитель и ученик в кабинете обратил внимание на Тихиро и Сорату. Все делали вид, что разговаривают о своём, пока слушали и поглядывали на них. Они смотрели на проблемы Сораты совершенно безразлично. И никто не собирался вмешиваться.
— Ураа, наконец-то. Это божественная кара за сон в моём классе~
Нет, человек, сидящий перед Тихиро, всё-таки выделился. Это была Сирояма Кохару, учитель японского. Вот она-то радовалась представлению. Она даже не пыталась это скрыть и отрывалась по-полной.
— Слышь, тихо. Ученики спят на твоих уроках, потому что считают тебя дурой.
— Как подло. Разве Тихиро не на моей стороне?
Она надула щёки, как ребёнок. Спрашивается, хорошо или плохо то, что две тридцатилетние дамы так себя ведут.
— Канда.
— Что?
— Я дам тебе задание.
— С какого перепугу?!
— Это тебе наказание за то, что выводишь меня.
— Ничего себе. Вы злоупотребляете учительскими полномочиями.
— Уйти из Сакурасо — твой выбор, но только после того, как уберёшь за собой. Независимо от твоего решения. Я со злости кого-нибудь прибью, если мне придётся разгребать тот бардак, который ты учинил.
— Ладно.
— А если не сможешь, то в наказание женишься либо на мне, либо на Кохару.
— Ничего себе, это самое ужасное наказание.
— Канда, поаккуратнее в выражениях!
— Да, Канда. Как ты видишь, я прекрасная женщина, и хотя по Кохару не скажешь, в постели она старается изо всех сил. Тебе точно понравится.
— Что за слова внутри учительской?!
— Да ладно. С чувством юмора у наших учителей всё нормально.
Тогда почему учитель истории подавился своим сладким картофелем? Также подозрительно, что учитель физкультуры запрыгал как заведённый, пролив на себя горячий чай. Неужели одному лишь Сорате казалось, что все учителя-мужчины как-то странно уставились на Кохару.
— Хмм, Канда, я отдаю предпочтение милым парням. Но для тебя сделаю исключение. Всё равно я никого не интересую.
— Сэнсэй, пожалуйста, остановите Сирояму. Она не в себе!
— Не, мне влом.
И он знал это.
— Слушай, а она не тебя ждёт?
Посмотрев в окно, он увидел рядом с дверью Масиро. Она стояла, держа в руках красный зонтик, который совсем ей не шёл.
— И больше не беси меня, — услышал он позади себя, выходя из кабинета.
Он зашёл в класс, чтобы забрать сумку, а когда вышел из школы, услышал за спиной шаги Масиро. Сората шёл в своём темпе по тёмному от дождя асфальту. Когда расстояние между ними увеличивалось, Масиро ускорялась, чтобы нагнать его. И даже зная это, Сората продолжал идти, желая оставить её позади.
Парень чувствовал, как она хотела что-то сказать. Но решил не оглядываться. Шаг за шагом внутри него росло чувство вины, и, в итоге, не пройдя даже половины пути до Сакурасо, он сдался. Он остановился около детской площадки с песочницей и несколькими покрышками, где играл в детстве. Шаги Масиро тоже прекратились.
— Тебе ведь есть, что сказать мне?
Если он попытается разговорить её, то она может предложить ему не покидать Сакурасо, поскольку с того дня она вообще ни разу не заговорила об этом. И Сората ничего не говорил. Его надежда покинуть Сакурасо буквально зависла в воздухе. Так как она не отвечала, Сората обратил внимание на красный зонтик.
— Этот зонтик тебе не идёт.
— Потому что зонтик Мисаки.
— А где твой?
— Сломался.
— Тогда купи новый.
— Мне запретили ходить за покупками.
— Я знаю.
Кто знает, что будет, если она попробует пойти за ними сама.
— Если Сората пойдёт…
— Если будет настроение.
— Хорошо…
— Ты хочешь мне что-то сказать?
Она нарочно заставляла Сорату ждать. Подумав немного, она заговорила.
— Всё это время я хотела сказать кое-что.
Бормоча, она посмотрела в глаза Сорате.
Он подготовил своё сердце к её словам.
— До сих пор я думала, что «мандра» — это что-то пошлое.
— Прости. Дай мне немного времени. Нужно настроить мозг на тебя.
Сората сел на корточки и обхватил себя. Тридцать секунд на интенсивное мышление и минута, чтобы собраться с мыслями.
— Ты сказала эту шутку ради меня?
— …
Масиро сделала почти невозможное. Получается, она сказала именно то, что было у неё в голове. И Сората стал ждать. Его мозг никак не мог это понять.
— Разве уместно сейчас подобное говорить?! Неправильно же? Ну же, неправильно?!
— А когда можно?
— Лучше говори это про себя, но никогда вслух!
Он начал привыкать к её манере речи, но сегодня она вновь его удивила. С другой стороны, он был благодарен, что она не затрагивала больную для него тему.
Стоило только Сорате продолжить путь, как Масиро остановила его.
— Стой.
— Что?
Сората смотрел вперёд и ждал слов Масиро.
— Пойдём в воскресенье со мной.
— …
— Я хочу сходить кое-куда, чтобы сделать зарисовки.
— Это для твоего конкурса новичков?
— Да.
— Понятно… извини. В воскресение я занят.
На самом деле он был абсолютно свободен. Просто у него не было свободного времени, чтобы пом