— Всё это не случайно, Ваше Высочество, — тихо проговорил Виа. — Даже Лозанна II, возможно, работает на герцога! Как бы то ни было, Вам нельзя здесь больше оставаться…
— За последние часы они действовали порознь, — с другой стороны, сжав зубы, продолжил капитан Сейшел, и его слова заставили Зайена неоднократно хмуриться. — По очереди выведывали ключевые сведения у падшего дворянина, мошенника, офицера стражи, клерка мэрии и даже посыльного казино.
— Какие сведения? — угрюмо спросил Зайен.
Сейшел заколебался, приблизился к уху герцога и что-то прошептал.
Глаза Зайена сузились. Он посмотрел на Фалеса, и его взгляд стал ледяным: «Кроме этого, что ещё эта мелочь успела разнюхать?»
— …Тогда ещё никому неизвестный Дагори Мосс получил деньги из неизвестного источника, — мечник в белом начал свой рассказ, его голос был полон скорби. — С этими деньгами он нашёл посредника между светом и тенью, начинающего Диопа, и нанял профессионального убийцу — безжалостного Больюна, живущего на острие ножа. И тогда, в тот же год, к сожалению, герцог Лейнстер был убит.
Как только эти слова сорвались с его губ, арена взорвалась, словно прибой обрушился на берег, подняв оглушительный рёв.
«Мосс, Диоп, Больюн…»
Виа переглянулся с остальными и поспешно достал из кармана записную книжку, лихорадочно листая страницы.
— Убейте их! — на трибуне Зайен вдруг взорвался гневным криком: — Сейшел! Где Нефритовый легион?! Где кавалерия?! Арбалетчики?! Мистические пушки?! Пусть армия очистит территорию! Убить любого, кто встанет на пути! Убейте их и уничтожьте этот проклятый рупор! Сейчас! Немедленно!
Фалес никогда не видел Зайена в таком состоянии, он переглянулся с Хилле, и в их глазах отразилось взаимное смятение. Принц был застигнут врасплох и оглянулся на переполненную участниками, обычными охранниками и даже солдатами площадь.
Сейшел опешил.
— О-очистить территорию? Ваше Превосходительство… Но Турнир Избранных… Здесь столько свидетелей, ещё и участники… Если легион выступит вперёд и начнёт убивать, это спровоцирует хаос, могут быть жертвы, и даже…
— К чёрту жертвы! — взревел Зайен, не заботясь о манерах, высунулся из-за перил трибуны: — Это Турнир Избранных моей семьи, любой, кто будет мешать, будет немедленно уничтожен!
Его вид привлекал всё больше внимания, вокруг раздавались шёпоты. Хилле среагировала быстрее всех, тут же втащив брата обратно:
— Ничего страшного, рыцарь Сейшел, представьте это как нарушение общественного порядка: бред сумасшедшего, не стоит привлекать весь Нефритовый легион, да и столько иностранцев наблюдает…
— Нет! Я требую, чтобы вы сделали это…
— Зайен! — Хилле крепко сжала руку брата и резко перебила: — Это сделает нас ещё более уязвимыми и беззащитными перед обвинениями!
Герцог Южного побережья ошеломлённо смотрел на сестру, словно не в силах осмыслить происходящее. Хилле сделала глубокий вдох, наклонилась вперёд и прижалась лбом к его лбу, глядя брату в глаза.
— Не забывай, брат, мы — Ковендье, мы — Трёхцветный Ирис — мы не должны поддаёмся на уловки врага!
Услышав фамилию семьи, Зайен слегка вздрогнул. Через несколько секунд он глубоко вздохнул, крепко сжал руку сестры и, словно пробудившись, кивнул.
— Да, да, Хилле, ты права… ты права…
Фалес наблюдал за этой сценой, хмуря брови.
Сейшел растерянно замер, но Кассиен хлопнул его по плечу, и тот, помедлив, кивнул и повернулся, чтобы уйти.
— А после того… — к сожалению, слова мечника в белом ещё не иссякли. — Начальник полицейского участка Джефф Рене, неся надежды и гнев всего Нефритового города, упорно расследовал дело и обнаружил, что это братоубийственное преступление. Он арестовал так называемого виновника. Все детали расследования и заключительный отчёт были записаны и составлены офицером полиции первого класса Слимани. Доказательства, мотивы — всё было на месте, дело казалось безупречным и неопровержимым.
Мечник в белом издал лёгкий холодный смешок: — И вот «виновником», найденным полицейским участком, стал честный и уважаемый почётный виконт города Морской Дуги — Сона Ковендье, который был брошен в тюрьму. Но, несмотря на все пытки и угрозы, он отказывался признавать вину, не сдавался… пока однажды тюремный надзиратель, командир Какере, не доложил: виконт Сона «покончил с собой из страха перед правосудием» в камере, оставив неуклюжее, небрежно написанное «предсмертное письмо», где якобы признавал свою вину — братоубийство и измену.
На этом месте мечник в белом тихо рассмеялся.
Шум на арене стал оглушительнее, все бурно обсуждали услышанное, охваченные шоком, возбуждением и страхом.
«Рене, Слимани, Какере…» — Фалес остолбенел.
Виа, слушая эти имена, листал свои записи, и его лицо всё больше мрачнело.
— Да, Мосс, Диоп, Больюн, Рене, Слимани и Какере… Из-за тех событий в последующие одиннадцать лет они получили награду: кто-то возвысился, кто-то разбогател, кто-то обрёл славу, а чей-то сын, чей отец совершил убийство, всё ещё безбедно жил, — голос мечника в белом был пропитан глубокой ненавистью: — Но из-за тех же событий, одиннадцать лет спустя, когда кто-то начал копать прошлое, когда королевская семья с Центральных территорий стала подозревать правду, когда принц Фалес начал расследовать старое дело, когда истинный виновник ради самосохранения стал заметать следы, все они были устранены, убиты! Даже их смерть была подделана, скрыта от света и забыта!
— Это правда, Ваше Высочество? — Виа с удивлением посмотрел на Фалеса. — Вы действительно здесь… ради этого?
Фалес тяжело вздохнул: «Что ж, даже Виа так думает».
Шум на арене становился всё громче. Гонцы, ответственные за объявление результатов, боялись выносить эти слова за пределы арены, но кто-то уже распространял слухи.
— Да, Нефритовый город! — в следующую секунду мечник в белом резко выхватил длинный меч! — Ваш любимый герцог Зайен — это лицемерное чудовище, потерявшее всякое милосердие!
Как бы в унисон с ним, волна криков на арене нарастала. Даже многие люди, поддерживающие порядок — из Нефритового легиона и полицейского участка, — выглядели потрясёнными.
— Одиннадцать лет назад он нанял убийц, чтобы убить собственного отца — почитаемого старого герцога Лейнстера Ковендье, а затем свалил вину на своего дядю, обманув всё королевство, и в итоге взошёл на окровавленный трон, став герцогом Южного побережья! — Мечник в белом взревел, его крик разрывал душу: — Отцеубийца, уничтоживший родню, полный грехов — нечестивый герцог!
В этот момент Фалес был ошеломлён.
Хилле тоже была шокирована, невольно отпустив руку Зайена и отступив на шаг. Герцог Южного побережья дрогнул, наблюдая за сестрой со сложным выражением лица. Но он не проронил ни слова, лишь повернулся и пристально посмотрел на мужчину в белом на трибуне, его лицо застыло. На трибуне напряжённое противостояние между людьми герцога и принца улетучилось, сменившись одинаковым шоком на лицах обеих сторон.
— Я же говорил, мы были правы, отцеубийство, клевета на родню, устранение свидетелей, подавление, — ДиДи был в ужасе. — Может… нам с Его Высочеством… бежать…
— Теперь это не важно, взгляни на эту толпу, — Гловер слушал рёв, раздающийся вокруг. — Осмелится ли он уничтожить всех в Нефритовом городе, чтобы замести следы?
— Это ещё не точно, эти дворяне… ради славы и власти ты никогда не узнаешь, на что они способны, — мрачно произнёс Морган, его взгляд блуждал. — Будь то цена жизни одного человека, целой деревни или даже города.
— Подожди, ты знаешь, что Его Высочество тоже дворянин? — ДиДи обернулся.
— Они, эти люди, Мосс, Диоп, Слимани… все эти мёртвые, — Виа, не веря, листал записи. — Неужели они действительно… действительно сделали… всё это? Переворот герцога?
— Не верю.
— Правда? — Виа повернулся к Полу.
Пол кивнул, его тон был ледяным: — Если это правда, они бы не дожили до сих пор.
Все невольно посмотрели на него.
— О, они и не дожили, — вставил ДиДи.
Пол глубоко вдохнул, бросил гневный взгляд на Дойла и с трудом подавил желание ответить.
— Важно не то, сделали они это или нет, — задумчиво заговорила Миранда, привлекая внимание. — А то, что они уже мертвы, и это невозможно проверить. — Она подняла взгляд на застывшую фигуру герцога Южного побережья: — А теперь единственное, что можно проверить, или что кто-то хочет, чтобы мы проверили, и что хочет увидеть весь мир, это: почему… Почему герцог Зайен вмешался, чтобы скрыть смерть этих людей? Это был гнев? Вина? Или страх?
Тем временем Кассиен, стоявший рядом с Хилле, тяжело вздохнул, погружённый в свои мысли, а Сейшел, напротив, кипел от гнева, его рука на рукояти меча дрожала.
Голос мечника в белом зазвучал вновь:
— И сегодня все, кто погиб насильственной смертью, стали жертвами его попыток замести следы, скрыть это преступление, эти грехи, потому что они знали самый постыдный и уродливый секрет, потому что они знали, что Зайен Ковендье совершил нечто, что возмутило бы богов и людей! — он повысил голос, взмахнув мечом: — Зайен Ковендье! Отцеубийца! Сверху донизу, от Его Высочества принца до рядовых чиновников, от знатных и высокопоставленных лиц до уличных бродяг, от полицейского участка до Банды Кровавого Вина — слишком многие могут это подтвердить! Подтвердить, что ты, ради отвода глаз и сокрытия тайн, не гнушался подтасовывать факты, хоронить преступления и совершал бесчисленные беззакония, губя невинных! От мёртвых до живых, от полицейского участка до Банды Кровавого Вина — везде железные доказательства! Неужели ты ещё осмелишься отрицать?
В следующую секунду вся арена взорвалась: сначала внутри, затем за её пределами, сначала зрители, а затем растерянные стражники и солдаты Нефритового легиона.
— Ложное направление, ложное направление, — забормотал Зайен, глядя на Фалеса с усталой, саркастической улыбкой. — Ты прав, твой отец… ха, он действительно… мастер.
Хилле побледнела, её взгляд стал сложным, мысли путались. Фалес заметил это, и в его сердце смешались самые разные чувства.
— Абсурд! — новый голос внезапно разрезал воздух.
Все разом обернулись: на трибуне вассалов один из тринадцати графов, граф Ласкья из Болотистой местности, вскочил, его гнев был неудержим.
Он оттолкнул своего старшего сына, пытавшегося его остановить, и выхватил оружие:
— Дело тех лет было ясно как день! — рявкнул граф. — Да как смеет эта крыса лгать и бросать грязь! — Под всеобщими изумлёнными взглядами граф Ласкья бросился с трибуны: — Ради чести Южного побережья, будь что будет, схватить его! Убить! Принесите луки и арбалеты, застрелите его!
Его порыв вызвал небольшую панику, но, к счастью, старший сын вовремя перехватил графа, не дав ему ворваться на арену, где уже царил хаос из стражников, участников и зрителей.
За спиной графа все вассалы застыли с мрачными лицами, сёстры Карабеян подняли веера, скрывая свои лица.
— Кто ты такой! Крыса, которая не осмеливается даже показать своего лица! — прокричал граф Ласкья.
Из толпы раздался крик, и его тут же подхватили многие.
Мечник в белом услышал это, и холодно усмехнулся:
— Крыса, крыса, крыса? — Он небрежно отбросил длинный меч. — Прошу прощения за бестактность, достопочтенный и благородный герцог Звёздного Озера, Ваше Высочество Фалес.
Мечник в белом протянул руки и схватил скрывающий лицо шлем. На глазах у всей арены он снял его, открыв круглое лицо — оно не было старым, но отражало тяжесть прожитых лет.
Он слабо улыбнулся:
— А также ты, Зайен Ковендье, мой самый-самый дорогой, самый-самый восхитительный старший двоюродный брат, и ты, моя самая-самая очаровательная младшая двоюродная сестра, Сесилия.
«Старший двоюродный брат, младшая двоюродная сестра?» — Фалес был ошеломлён.
В следующую секунду, глядя на круглое лицо мечника в белом, он вдруг всё понял и резко повернулся:
— Он… — но слова замерли у него на губах: перед ним Зайен и Хилле застыли как громом поражённые, их лица были полны шока.
— Брат, он, он… — Хилле не могла поверить.
— Нет, невозможно, — Зайен опустился на место, потрясённый.
— Давно не виделись, Нефритовый город, — незваный гость с круглым лицом отбросил шлем, его тон был ледяным, а слова скрывали редкую ярость. — Меня зовут Федерико Ковендье, старший сын покойного почётного виконта города Морской Дуги, Соны Ковендье.
Толпа на мгновение затихла.
«Федерико Ковендье. Что?»
Граф Ласкья, только что кричавший о расправе, был застигнут врасплох.
В следующую секунду арена вновь взорвалась шумом, многие начали галдеть и кричать. Фалес глубоко вздохнул, стараясь не смотреть на брата и сестру Ковендье.
— Да, двоюродный брат, я выжил, — тихо начал незваный гость Федерико, его взгляд пронзил ошеломлённого Зайена. — На самом деле, я выкарабкался из Адской Реки, с того корабля в океане, куда ты отправил меня кормить рыб в открытом море… Вернулся, чтобы исправить все несправедливости и обиды, похороненные Дворцом Ясности за эти одиннадцать лет.
В этот момент лёгкий шёпот Федерико эхом разнёсся по арене:
— Ради моего отца, ради меня, ради Нефритового города, а также ради Ковендье, ради давно запятнанного кровью… Ириса.
В следующую секунду Федерико расхохотался, вытаскивая из-за спины свёрнутый флаг — одним движением в воздухе развернул его — и водрузил на трибуну.
Фалес нахмурил брови.
Под смех Федерико, под гневный взгляд Зайена, под светом ламп флаг развевался, открывая изображение Ириса. Он оказался напротив гигантского треугольного знамени под трибуной герцога, где красовался Трёхцветный Ирис, но была одна разница. Ирис на флаге Федерико, сверху донизу… был глубокого красного цвета.
Цвета крови.
— Лучше умереть за друзей… — под ночным небом, через всю арену, Федерико пристально смотрел на своего двоюродного брата, и среди тысяч огней и неутихающего шума выкрикнул с ненавистью: — Чем за врагов.
Как только слова Федерико сорвались с его губ, внутри и снаружи арены поднялась новая буря криков.
— О Богиня Заката, Федерико, Федерико Ковендье… неужели это он?
— Кто это?
— Это… сын виконта Соны, я видел его раньше в городе Морской Дуги…
— Помню его, но… разве он не умер? Вместе с приспешниками Соны?
— Да, я тоже так слышал, погиб в отчаянном сопротивлении мятежников…
— Что он имел в виду под «открытым морем»?
— Неужели это правда? Герцог Зайен убил собственного…
— Тише! Замолчи!
— Быстрее, идите! Не стойте и не глазейте — сейчас польётся кровь!
На трибунах Фалес глубоко вздохнул.
В его глазах спина герцога Южного побережья никогда ещё не казалась такой хрупкой: одной рукой тот держался за перила, в одиночестве стоял лицом к целой арене, принимая на себя тысячи взглядов — осуждающих, оценивающих, безжалостных. Его фигура дрожала, казалась готовой рухнуть в любую секунду. Рядом с ним Хилле стояла в оцепенении, её руки дрожали.
Фалес сжал кулак и решительно шагнул из-за защитного круга стражей Звёздного Озера:
— Зайен, Хилле, послушайте. В этой ситуации я могу помочь…
— О, конечно, конечно ты можешь помочь. Ха. Помочь, — сарказм герцога был столь ядовит, что Фалес невольно остановился.
Принц сглотнул, повернулся к Хилле, словно ища поддержки:
— Но сначала вы должны сказать мне — кто этот человек? Хилле!
Она вздрогнула, наконец очнулась и неуверенно произнесла: — О-он…
— Неважно! — внезапно перебил её Зайен, его голос стал ледяным: — Раньше он был упорным, несломленным мятежником. Теперь — подстрекатель, смутьян, сеющий ложь и раздоры.
Фалес тяжело выдохнул и постарался говорить мягче:
— Зайен…
Но тот вновь прервал его:
— Он думает, что победил, — Зайен поднял голову, глядя на трибуну, где стоял Федерико с кроваво-красным флагом Ириса в руке. — Но он забыл, что в большой игре в конечном итоге выигрывает тот, у кого больше фишек.
Брови Фалеса дрогнули.
— Капитан Сейшел! — внезапно повысил голос Зайен, напугав всех.
Сейшел задрожал и опустился на одно колено в беспрецедентной позе:
— Ваше Превосходительство!
Герцог Южного побережья медленно повернулся, его взгляд был мрачен, но твёрд, как сталь.
— Ты и твой Нефритовый легион всё ещё верны мне? Верны Ирису?
Сейшел нахмурил брови и стиснул зубы:
— До самой смерти!
— Очень хорошо.
Слушая их, Фалес ощутил тревогу. За спиной Хилле Кассиен нахмурился.
— Лично возглавь отряд, возьми надёжных людей, окружи трибуну и арестуй зачинщика беспорядка.
«Зачинщик беспорядка…»
— Слушаюсь, Ваше Превосходительство! — без колебаний ответил Сейшел.
— И ещё: прикажи полицейскому участку запереть всю арену, устранить хаос и поддержать порядок. И пусть займуться поиском нарушителей и сообщников. Если кто-то осмелится сопротивляться, мешать, сомневаться или откажется повиноваться… — Зайен сделал паузу, обернулся, его взгляд был ледяным: — Не щадить никого.
Взгляд Сейшела стал суровым.
— Но, Зайен, — опомнившись, воскликнула Хилле, — это же Турнир Избранных! Здесь знатные гости, все смотрят! Если начнётся кровопролитие…
— Ты должна понять, сестра, — он перебил её хриплым голосом, — Турнир Избранных, наш Турнир Избранных, досрочно завершён.
«Досрочно завершён…» — Фалес ощутил, как его сердце дрогнуло.
Вдали, в отблесках пламени, кровавое знамя Ириса развевалось на ветру.
Яркое, но мрачное.
(Конец главы)
