Глава 393
Резиденция Гавейна, Гилдорф.
Коллекционер смотрел на бесконечный город за окном. Небо было пасмурным, его разрывали серебряные молнии и раскаты грома. Тягучие, как масло, капли дождя смывали пыль, скопившуюся на подоконнике, но не могли смыть тьму, которую он чувствовал в своем сердце.
«Полагаю, прошел целый год с тех пор, как ты занял место Ляшареля, Джиджи. Сталкивался ли ты за это время с какими-нибудь... дилеммами? Что-то вроде того, что мысли изначального тела вторгаются в твой разум и развращают его?» — Гавейн мрачно спросил. «Время от времени я вижу некоторые... тревожные сцены, например, препарирование тела бедной души ради удовольствия поэкспериментировать. Если бы это было в прошлом, я бы не чувствовал ничего, кроме отвращения и омерзения к таким действиям» — в голосе Гавейна звучал неподдельный страх. «Но теперь, каждый раз, когда я вижу кровь, я чувствую только экстаз. Как будто я выпил слишком много Эст-Эста» — Его плечи дрожали. — «Этот... Извращенный разум этого маньяка развращает меня. Как мне с этим справиться?»
***
«Я понимаю, к чему ты клонишь, приятель» — Ляшарель был в черной обтягивающей рубашке. Он подошел к Гавейну и схватил его за плечо. — «Двадцать лет назад я тоже сбился с пути. Я запутался». Воспоминания пронеслись в его глазах. «Без старших, которые указывали мне путь вперед, все, что я мог сделать, это продвигаться вперед в одиночку, исследуя свою силу. Ну, было бы правильным сказать "злоупотреблял". Я превращался во многих существ, извлекал много воспоминаний. Слишком много. В конце концов, это превратило мой мозг в кашу. У меня была депрессия и шизофрения»
«Я не мог сосредоточиться, меня ничего не интересовало, и я продолжал видеть вещи в своей голове. Вещи, которые были нелогичными, иррациональными, кровавыми и ужасающими. Если бы я продолжил этот путь, я бы сошел с ума и покончил с собой, как это сделали многие старые допплеры» — Ляшарель, а точнее, Джиджи, продолжил. — «Но потом я повстречал церковь. Она представляет собой неугасающее пламя, символ жизни, свет во тьме, и, самое главное, надежду»
Как проповедник и евангелист, Джиджи сказал: «И это разбудило меня. Надежда. Это было то, чего я желал. Маяк в непроницаемом тумане. Теплый, сияющий свет, указывающий мне верный путь. Все лишние мысли, весь туман, который затуманивает сердце и душу, растает под этим светом надежды. Только те, у кого нет надежды или маяка в жизни, видят перед собой лишь тьму. Они поддаются мыслям всех окружающих их людей, теряя при этом свое собственное "я"»
«Я не говорю тебе уверовать, Гавейн» — Джиджи ободряюще улыбнулся ему. — «Я говорю, что ты должен думать сам. О своих целях. О маяке в твоей жизни. Ты уже не тот человек, которым был раньше. Тебе больше не нужно бежать от церкви. Ты должны потратить время на то, чтобы найти этот маяк в своей жизни. Уцепиться за что-то»
Гавейн размышлял в задумчивости. Большую часть жизни его домом были тени. Такие вещи, как цели и мечты, были для него слишком возвышенными. После того как он занял место Коллекционера, он был занят альянсом и своими делами. Времени на то, чтобы разобраться в своих мыслях, не было, но сейчас он всерьез задумался об этом.
***
«Ты серьезно, Джиджи?» — Ламберт сидел на диване за допплерами и выглядел растерянным. — «Ты нашел надежду в Вечном Огне? Ты, допплер?»
«Звучит иронично, не находишь?» — Джиджи обернулся. Ламберт и Айден с аппетитом поглощали стоявшие перед ними закуски. Допплер смеялся над собой. — «Церковь охотилась за мной многие десятилетия, и все же ее доктрины дали мне спасение. Но, возможно, это и есть то, что уготовила мне Судьба. Я столкнулся с покойным Ляшарелем и занял его место, и все для того, чтобы проложить путь к своим мечтам и целям»
«Итак, какова же твоя цель?» — Ламберт проглотил кусок тыквенного пирога, посыпанного порошком корицы. Неповторимая сладость удивила его, и он одобрительно хмыкнул.
«Ведьмаки, я думал, вы заметили. Мы работаем вместе уже несколько месяцев» — Джиджи покачал головой. Торжественно он сказал. — «Поскольку я занял пост наместника по делам безопасности церкви, я посвящу свою жизнь церкви. В конце концов, она дала мне спасение»
Ламберт поперхнулся пирогом и ударил себя в грудь.
Джиджи проигнорировал это и посмотрел на Гавейна: «Я исправлю проблемы церкови. Угнетение нелюдей, исключение различных доктрин и жестокие наказания по мелочам. Таковы пороки церкви. Я буду — по крайней мере, в этом городе — реформировать церковь, пока она не начнет выполнять свои обязанности. Вера должна вести свой народ через тьму к светлому завтра. А для этого сначала мы должны устранить все опасности. Похитителей детей, например. Как вы думаете, почему я работал с вами?»
«Неужели все допплеры такие милосердные, Джиджи? Я тебя уважаю» — Айден кивнул. Но он спросил. — «Но если ты будешь поступать не так, как настоящий Ляшарель, иерарх...»
«И несогласные среди членов совета могут меня преследовать?» — Джиджи уверенно сказал. — «Иерарх — человек с большими мечтами и амбициями. Он посвящает все свое время Евангелию, распространяя огонь в новые королевства. Пока я не совершаю ничего дурного, иерарх не будет меня преследовать. И не стоит беспокоиться о раскольниках. Пока Гавейн, Тесак и Бедлам прикрывают меня, они ничто»
«Понятно» — Ламберт сказал. — «Приют собирается расширяться через несколько месяцев. Нам нужна твоя помощь, чтобы получить разрешение»
«Конечно» — Ляшарель кивнул. — «Пришло время наладить связь между ведьмаками и церковью». Он предложил: «Продолжайте уничтожать похитителей и попросите Лютика придумать еще несколько сценариев, чтобы улучшить отношение общества к ведьмакам. Как только общественное мнение изменится, церковь, возможно, захочет, чтобы кто-то из вас стал нашим инструктором по фехтованию»
***
«Что делают остальные ведьмаки?» — Гавейн взял чашку чая и сел перед ведьмаками. Совет Джиджи немного приободрил его. Хмурое выражение на его лбу исчезло. — «Давненько я не видел Лето»
«Всё по-старому, все по-старому» — Ламберт скрестил ноги и поковырял ухо. — «Учит детей алхимии»
«А как насчет остальных?»
«Эган и Зеррит учат их фермерству и охоте. Даже разбили для детей сад» — Айден сделал глоток чая. Он добавил. — «Весемир теперь кузнечное дело преподаёт»
«Геральт и Эскель учат детей владению клинком», — сказал Ламберт, насупившись. ‘Они все время говорят о том, что не будут учить детей, но им это очень нравится’
Карл вернулся, и продемонстрировал свои силы. Его друзья, мотивированные тем, что Карл стал сильнее, каждый день вкладывали еще больше сил в свои тренировки. Следующее Испытание Травами может состояться менее чем через год, но все зависит от того, как пойдут исследования Литты.
«Феликс берет Карла с собой для тренировки в реальных условиях»
Их тренировки включали простые сражения с утопцами, волками и собаками в дикой местности Новиграда. «Пока Кийян остается в стороне и учит детей читать и писать»
«Это сложная система обучения, ведьмаки. Мне кажется, это похоже на академию» — Джиджи вздохнул. — «К счастью, у вас достаточно людей, чтобы учить детей. У большинства детских домов нет даже таких ресурсов. В лучшем случае, они просто собирают детей каждое утро и два часа учат их каким-то не особо нужным вещам»
«Дети большую часть времени предоставлены сами себе. А что насчет Литты?» — спросил Джиджи. Он решил присоединиться к этому союзу только после того, как увидел великолепную чародейку.
«Занимается магией, как обычно» — Ламберт ухмыльнулся и пошутил. — «Но она не в лучшем настроении. Впрочем, это понятно. Сейчас у них медовый месяц, но ее супруг настоял, что ему нужно идти. Ей это не понравилось»
«И кто же ее супруг?» — Гавейну что-то вспомнилось. Улыбка скривила его губы, и он с любопытством спросил. — «Почему он оставил свою прекрасную жену дома одну?»
«Ее супруг — не кто иной, как провидец и переговорщик Рой. Что касается того, где он сейчас, то он в аду. Как обычно»
***
Наступил июль, и природа укутала дикие земли Редании зеленым покрывалом. Но даже этот намек на жизнь не мог протянуть свою руку к прохладному северу.
Через залив Праксены располагалось королевство Ковир, а еще севернее — Повисс. Большую часть года, это королевство имело почти бесплодные земли, на которых каждый год почти ничего не росло.
Чем выше над уровнем моря, тем меньше тепла было на этой и без того морозной земле. Повис стоял в самой северной части континента, прижавшись спиной к Драконьим горам. На него дули ледяные ветры, а температура воздуха достигала четырнадцати градусов по Фаренгейту.
В снежных небесах летал ведьмак. Даже он не мог устоять перед ледяными ветрами. Он свернулся калачиком и вжался в гриву своего грифона, чтобы согреться, глядя вниз на землю.
Песок простирался насколько хватало глаз, а волны разбивались о риф, выступающий из берегов. Море сверкало золотом под солнцем, а побережье напоминало золотую луну. По кустарнику на побережье рыскали звери, но с такой высоты они были не больше муравьев.
Но Рой был не в настроении наслаждаться видом. Холодный ветер с ужасающей скоростью уносил все тепло его тела. Это было похоже на заклинание, которое постепенно забирало его жизнь. Даже Гелиотроп мог продержаться лишь пятнадцать минут, прежде чем распасться на мелкие кусочки.
Через два часа мана Роя была почти пуста. Его щеки покраснели, а Грифона тоже начало болтать. В таких условиях добраться до гор Каэр Серен было невозможно. Отдых был просто необходим.
Они приземлились в лесу желтого гинкго недалеко от пляжа. Не успели они приземлиться, как грифон легко поймал когтями оленя и галопом помчался по лесу с добычей во рту.
Холод доконал его. Клюв и грива покрылись слоем инея. Если бы грифон был взрослым, он смог бы противостоять холоду, но он был еще очень молод.
Рой быстро, как только мог, собрал охапку палок и сена. Он сложил их под выступающей скалой и бросил в нее Игни. Магическое пламя Игни превратило всю воду на теле Роя в пар. Полетели искры, и пламя затрещало.
Грифон радостно крутился вокруг своего хозяина.
«Не подходи слишком близко, а то огонь сожжет твои волосы» — он снял свои обледенелые доспехи и положил их рядом с костром, чтобы они просохли. Затем ведьмак легко разрубил оленя пополам и бросил большую часть Грифону.
Одна из ног оленя висела на импровизированном вертеле, обмазанная специями и маслом. Рой положил перед собой звериную шкуру.
После успешного испытания Карла следующей частью их плана было разыскать Кельдара, главу Школы Грифона. Но Весемиру было слишком весело учить своих учеников кузнечному делу, и он планировал еще одну поездку в Оксенфурт, на этот раз провести неделю со своей любимой Миньоль.
Весемир не думал, что эти переговоры закончатся хорошо. Единственная подсказка была в виде пожелтевшей карты, сделанной из звериной шкуры. На ней было указано точное местоположение Каэр Серен. Крепость находилась на утесе на границе побережья Повисса и северо-запада Драконьих гор.
Братство не стало просить Весемира совершить это путешествие, поэтому переговоры снова легли на Роя.
Литта пришла в ярость, когда узнала об этом. Четыре месяца. Именно столько времени ей понадобилось, чтобы завершить Испытание Карла. Прошло слишком много времени с тех пор, как они были разлучены. У них почти не было времени, чтобы видеться друг с другом. После завершения Испытания Литта собиралась отправиться на очередное свидание на море под лунным светом, но пришел Рой и сказал, что у него есть работа.
Он хотел бы провести с ней некоторое время, но работа была на первом месте. Огорченная Литта неохотно открыла портал в Драконьи горы и пинками загнала в него Роя. Перед тем как Рой ушел, она сказала: «Вали в свой Повисс!»
И несчастный ведьмак оказался на побережье Повисса, в сотне миль от Драконьих гор.
Даже после дня и ночи, проведенных на спине Грифона, он все еще был далеко от места назначения. К тому же погода становилась все холоднее. Таково было наказание Литты.
***
Рой развернул карту и положил ее на колени. Он подбросил в огонь кусок дерева и нанизал на шампур блестящую оленью ногу. Его взгляд остановился на горах, покрытых снегом и туманом. Под горой стояло королевство, расположенное на самой северной части континента — Повисс и Ковир.
Единственным богатством, которым они обладали, были песок и морская вода. Это должно было быть шуткой, но никто не смеялся, когда были изобретены соляные заводы. Повисс и Ковир монополизировали рынок соли и стекла во всем мире.
Несмотря на это, большинство жителей Северных Королевств считали, что это королевство находится далеко-далеко от них. Оно находилось в ужасных погодных условиях, а его жители были еще хуже, чем погода в этих местах.
Королевство было предметом всеобщих шуток. Учителя говорили своим ученикам: «Если вам не нравится мой класс, можете убираться в Повисс»
Так Повисс стал синонимом ада. По мере того, как распространялась молва об этом королевстве, в бесплодные земли на севере переселялись повстанцы, искатели приключений, сумасшедшие ученые, инженеры-новаторы и дальновидные купцы.
Но потом эти переселенцы вернулись с шокирующими открытиями. Предполагаемая бесплодная страна на самом деле оказалась сокровищницей. У них было невероятное количество рудных месторождений, а прибыль, которую они получали от этих руд, превышала прибыль Редании, Каэдвена и Аэдирна вместе взятых. Только в Махакаме было больше рудных месторождений, чем у них.
Но золото, двимерит и платина Повисса занимали три четверти мирового рынка. После этого никто никогда не смотрел на это королевство свысока.
Рой оторвал кусочек плоти и сунул его в рот, потом лег на теплое брюхо Грифона. Однажды Редания послала свои войска вторгнуться в Ковир и Повисс, пытаясь украсть их богатства, но королевство ответило тем, что выслало армию хорошо оснащенных наемников. Эта группа наемников разгромила армию Редании, заставив их отступить.
С тех пор Повисс и Ковир подписали мирный договор со всеми крупными королевствами на севере и стали постоянной нейтральной землей.
«Повисс — хорошее место. Он даже более приемлем для нелюдей, чем Новиград»
Эган очень хотел посетить это место.
«Схожу в город, как только увижу грифонов»
***
Рой услышал издалека звук ломающейся ветки и взял в руку ромбовидный кристалл. Разноцветные магические огни осветили его, и он накрыл Грифона. Зверь тоже насторожился.
Пуф, и грифон превратился в маленькую чёрную кошку. Она подкралась к Рою и спряталась в его капюшоне. Кошечка мяукнула и высунула голову, чтобы посмотреть, что происходит. Рой надел солнцезащитные очки, таким образом он скрыл свои разноцветные глаза.
Он засунул кости и костер в инвентарь и быстро спрятался в кустах маранты.
Примерно через тридцать секунд в лес вошли двое крепких мужчин в толстой серой хлопчатобумажной одежде.
«Кажется, я видел, как здесь поднимается дым. И я, черт возьми, чувствую в воздухе запах мяса. Даже слышал мяуканье кошки, как будто у нее течка» — появился человек с зелеными волосами, носом, похожим на чеснок, и подбородком, похожим на баклажан. Затем он внимательно огляделся вокруг.
«А, тебе просто мерещится, трус. Здесь нет никакой кошки, тупица» — лицо другого мужчины покраснело, и он щелкнул языком. — «Так ты сказал Игсене? Она согласилась?»
«Надо отдать тебе должное, приятель. Я сказал ей, что собираюсь купить целый мешок угля, и она согласилась на сделку» — человек с зелеными волосами потер руки. — «Держу пари, она собирается украсть уголь своего отца и продать его нам. Сегодня вечером»
«Хорошо. Возможно, мы даже сможем немного повеселиться»
