[П/П: Название главы отсылает на сказку «Белоснежка» братьев Гримм]
Перед дымящимися останками Вайзела прозвучал триумфальный крик. Весьма необычное явление для территорий Легиона.
— Черт, получилось! Мы победили! УРА-А-А-А-А-А!
Кричал Сири из кабины своего Бальдандерс*.
[П/П: Существо из германской мифологии]
Его победный клич разнесся по всему полю боя через парарейд, радиосвязь и внешние динамики.
Их отряд находился на северной оконечности западного фронта Союза, прямо у подножья горы. Она была частью хребта Драконий труп, через который проходила бывшая граница Империи с Объединенным королевством. Именно сюда назначили 2-ю бронетанковую дивизию ударной группы.
Командир Свободного полка, захватывающего контроль над ближайшей базой, насмешливо улыбнулся. Синхронизация связывала его и Сири, чтобы предотвратить дружественный огонь, ведь расположились они в соседних зонах боевых действий.
— Красивый голос, старший лейтенант. Глубокий баритон… Как-то раз слышал похожий у оперного певца.
— Что вы, спасибо. И, ну… простите. Совсем вылетело из головы, что мы с вами синхронизированы.
Забыл, естественно. Смущенно царапнув щеку, он разорвал связь. Битва выдалась хаотичной — затяжной и раздражающей, — и от победы он разорался во весь голос.
Прежде чем враг успел бы подготовиться, Регинлейвы должны были спуститься в зону на Яростной армии и взять контроль над ситуацией. План Союза предусмотрел все идеально: они столкнулись лишь с горсткой машин Легиона, вероятно, оставленных для защиты Вайзела.
Стратегия Сири с контрмерой против больших типов Легиона, вроде Ночесветки — поразить теплоотводы, — доказала свою эффективность. Однако у Вайзела таковые были больше, и соответственно толще и прочнее, к тому же располагались они в несколько слоев. Не обошлось и без запасных внутренних, из-за которых, казалось бы, поверженная машина ожила. Чего-чего, а это в их планы не входило.
С Сири синхронизировалась новая цель. Это был Ханаан с северной границы районов бывшей Республики.
— Хорошая работа. 3-я бронетанковая, кстати, нейтрализовала цель тридцать минут назад, — отчитался тот деловым голосом, явно насмешливо.
Сири цокнул языком, услышав небрежный тон.
— В пределах погрешности, придурок.
— Ну, быстрее всех с задачей справились солдаты Свободного полка на северном фронте, так что соглашусь. Еще выяснились ограничения моего способа. Если мы не можем с точностью рассчитать расположение управляющего ядра, приходится стрелять вслепую. Кроме того, во всех проемах полно мин и бронированных заслонок. На прорыв через них уходит слишком много времени.
— Ага…
Как правило, они исключали возможность пройти через эти проемы, но в случае Вайзела план казался эффективным.
— Нам удалось собрать данные по внутреннему устройству, потому в следующий раз расчеты будут более точными. Но, думаю, придется забыть про технологические проемы.
— У нас тоже плюс-минус сошлись карты, хотя на уничтожение теплоотводов ушло слишком много времени. Они намного прочнее, чем ты бы мог подумать, да и сам враг огромен. На такой высоте их трудно выцеливать танковой башней. Сейчас все вышло неплохо только потому, что мы сражались на суше, но в морской битве, например, с Ночесветкой, система охлаждения справится и без теплоотводов.
Затем он упомянул, что стоит получше изучить работу этих систем. Просто чтобы утолить любопытство.
— Ребята из 1-й бронетанковой хотят прорезать броню лезвиями, и потом выпустить внутрь ракеты. Сумасшедшая идея, точно под стать ненормальным Ноузену и его команде. Хотя план, вполне возможно, окажется самым эффективным.
— Если прорубить дыру в броне, в худшем случае даже систему охлаждения можно не выводить из строя. Появляется же возможность уничтожить управляющее ядро или реактор… Кстати говоря, Ноузен и его группа до сих пор сражаются.
«М-М?», — повел бровью Сири.
— Погоди, с ними там Свободный полк Мирмиколеон, прототип рельсотрона и еще Ноузен, способный определить ядро врага… Хочешь сказать, они еще не закончили?
— Ну, они ведь против Альциона вышли. Тот же Вайзел, только с рельсовыми пушками. Им нужно подобраться к этой чудовищной птице, попутно разбираясь с вооружением. Могу себе представить, что на это уйдет какое-то время.
— …Нет, вообще-то до момента остановки Альциона все шло гладко…
Суюи — она тренировалась в Союзе — внезапно умолкла. Ее голос звучал несколько напряженно.
— …В чем дело? — спросил Сири.
— Что-то случилось? — забеспокоился Ханаан.
— Да. Полковник Грета выдвинулась немедленно. Все члены 4-й бронетанковой дивизии, от заместителей офицеров и ниже, и штабные офицеры должны сделать пометку. Послушайте внимательно.
†
Альцион рухнул наземь. Земля дрогнула так, что даже десятитонные Регинлейвы подпрыгнули, и в воздух поднялся толстый слой пепла. Шин тяжело вздохнул и, не ослабляя бдительность, заговорил.
Все-таки поджечь изнутри оказалось недостаточно. Управляющие ядра, кроме тех, что принадлежали рельсовым пушкам, оставались целыми. Он слышал их вопли.
— Фрейя. Альцион временно выведен из строя. Начинаем удерживать боевую зону до прибытия Лебедя смерти и основного войска бригады на огневую позицию.
ᅠ
— Принято. Хорошая работа, — ответила Лена, слушая ликование десантного батальона по синхронизации. — Циклоп, не делай ничего безрассудного, прошу.
В отличие от операции в Странах флота, где именно их прижали к стене, в нынешней миссии они провернули придуманные контрмеры и добились неплохих результатов, отчего их переполнило чувство выполненного долга.
Шиден, получившая нагоняй, дала невнятный ответ и тут же переключилась на Шина.
— Да, мэм… О, кстати, малыш Бог Смерти? Эй, Божок Сме-е-е-е-ерти. Я с тобой говорю, Бог Смерти!
— Чего тебе? — раздраженно спросил Шин.
ᅠ
— Ты прекрасно понимаешь, чего я хочу. Мне пришлось рисковать жизнью, чтобы отвадить от тебя рельсовую пушку. Ничего не хочешь мне сказать?
— Ты сама вызвалась. Не хочу даже слышать жалобы.
— Я что, жаловалась? Просто заметила, что неплохо было бы сказать мне что-нибудь.
Шин ответил раздраженным цоканьем языка.
Бэрнольт и отряд Нордлихт казались изумленными, а Анжу всеми силами пыталась сдержать смешок. Райден, Клод и Тору во всю хохотали. Лена невольно улыбнулась, после дав следующие указания. С последних пререканий Шина и Шиден словно прошла целая вечность.
— Могильщик, Циклоп, прекращайте. Десантный батальон, внимательно следите за зоной боевых действий. Основные войска, нам как можно скорее нужен Лебедь смерти…
Тут-то заговорила Хилно. Не на общем языке Республике или Союза, а на языке Святой теократии: ни Лена, ни «восемьдесят шесть» не поняли, что она сказала.
А потом на огромном голографическом экране в командном центре отобразилось, как…
ᅠ
…каждый солдат с эмблемой резвой лошади в яблоках — Шига Тура, 3-й армейский корпус Святой теократии под командованием Хилно — вдруг остановился.
ᅠ
Лена, штабные офицеры и управляющий персонал, включая Марселя, оцепенели. У диверсионных сил по планам, конечно, не предусмотрена остановка в данный момент.
— …Хилно. Что вы…
Лена повернулась к ней.
Хилно заговорила уже на общем языке Республики и Союза. На ее губах — невинная улыбка, а мягкий, звонкий голос звучал как кварцевый песок.
— Кровавая королева. «Восемьдесят шесть». Вы перейдете в нашу страну?
ᅠ
— ?!.
Рито нервно сглотнул, когда экран радара заполнили несметные точки. Они расположились впереди в районе, очищенным от передовых сил Легиона. Система «свой-чужой» не распознавала их, тепловая сигнатура неизвестна. И они сформировали строение веером. Оно подразумевало засаду.
— Рассредоточиться!
В тот же миг, как он выкрикнул указания союзникам, Милан отпрыгнул. Рито был из числа «восемьдесят шесть», его воинские чувства обострены войной. Он не собирался ждать и надеяться на лучшее, столкнувшись с неопознанными целями в засаде.
Спереди раздался грохот крупнокалиберной пушки. Выдержав резкое ускорение от поспешного маневра уклонения, Рито посмотрел на оптический экран своими агатовыми глазами. Обтекаемый снаряд пролетел мимо, лишь слегка задев фланг Милана. Облако пепла поднялось с того места, откуда производился залп.
Скорость выстрела была высокой. Что более важно, позади источника создавался мощный взрыв — уникальная черта того самого оружия.
Пушка без отдачи.
— Дерьмо, еще раз зарядят! Продолжайте уклоняться!
Вновь прогремел выстрел, и на них обрушились БОПСы. В воздух поднялось еще больше облаков пыли, закрывая поле обзора.
Безоткатное противотанковое орудие выстреливало большими снарядами без отдачи, что достигалось путем высвобождения позади ударной волны. Даже легкобронированные фердресы можно было оснастить подобной крупнокалиберной пушкой, однако без существенных недостатков не обошлось.
Большая часть кинетической энергии пороха направлялась на уменьшение отдачи, и скорость снарядов, соответственно, уменьшалась. Ударные волны же поднимали в воздух песок и пыль, раскрывая позицию стрелка. Именно поэтому агрегаты, которые располагали подобным вооружением, оснащались не одним стволом, а сразу шестью. Первый выстрел раскрывал местоположение, но, если этим залпом подбить противника не удалось, в ход можно было пустить сразу второй и третий.
Об этом Рито узнал еще до операции. И ни Регинлейвы, ни Джаггернауты — и даже ни один из типов Легиона — не пользовались безоткатным орудием. Получается…
Порывы ветра сдули пепел, нависший на поле боя, точно занавес. На другой стороне показалась группа небольших жемчужно-серых теней.
Жемчужно-серый цвет.
Эти агрегаты жертвовали чистой мобильностью и предпочитали оставаться над пепельной землей. Четыре широкие ноги, соприкасающиеся с поверхностью, напоминали крылья птицы. Несмотря на форму распростертых ног, туловище было не выше Фредерики. С двух сторон установлены по три больших 106-мм безоткатных орудия.
По виду их словно наспех сконструировали из-за внезапно разразившейся войны. На них было больно смотреть: будто на раненых птиц, волочащих свои крылья по земле.
Бронированный Льяно-Шу тип 7.
Беспилотный дрон, который сопровождал основные фердресы армии Святой теократии, бронированных Фах-Марас тип 5. За десять лет битв изрядная часть Фах-Марас была уничтожена, потому для компенсации численности создали дроны типа 7.
— …Почему?
Позади Льяно-Шу встали Фах-Марасы. Они передвигались в типичной для Святой теократии манере: она напоминала ползающее потомство, или животного, что волочит за собой сломанные конечности. Его ноги те же, что и у типа 7: широкие, похожие на крылья. Но, поскольку этот агрегат управлялся пилотом, а его выживание в напряженной военной обстановке ставилось в приоритет, толстая и тяжелая передняя броня покрывалась дополнительными бронированными пластинами. Даже двигатель и 120-мм орудийная установка помещались спереди кабины, чтобы прикрыть пилота, отчего конструкция фердреса выглядела своеобразно.
Сомнений больше быть не могло. Военные Святой теократии, их союзники до сего момента, наставили оружие на «восемьдесят шесть» и ударную группу Союза, будто на врагов.
ᅠ
Повернувшись к озадаченной Лене, Хилно ухмыльнулась.
Теперь она стояла спиной к главному экрану, но взгляды штабных офицеров Святой теократии оставались прикованными к консолям управления, словно ничего необычного не произошло. Они не усомнились и не озадачились внезапными словами командира корпуса и приказом остановиться. Просто молчали и никак не откликались, будто все шло согласно плану.
Единственное, что изменилось, — они слегка повернулись друг к другу и начали перешептываться.
Лена сдержала порыв цокнуть языком. В ситуации замешаны не только передовые отряды, но и штабные офицеры. Так или иначе, весь 3-й армейский корпус Шига Тура теперь их враги.
Но тут она заметила еще одну странность: их голоса и линии подбородков, едва проглядываемые из-под капюшонов. За ними скрывались офицеры намного моложе, чем она себе представляла. В лучшем случае одного возраста с Шином и Леной, если не на год-два моложе.
Конечно, подростки в армии не такая уж и редкость в эти дни. В Союзе имелись специальные офицеры, и для Лены стало уже привычно находиться в окружении «восемьдесят шесть». Но это ведь командный центр корпуса. А самым старшим солдатам здесь было едва за двадцать.
И это странно. Армия Святой теократии словно полностью состояла из подростков и людей молодого возраста… И да, Лена действительно не могла припомнить хоть одного взрослого солдата за все время нахождения в этой стране. Штабные офицеры, переводчики, дети, которые забегали к ним поиграть — все они были слишком юны.
И вот, Хилно смотрела на застывшую Лену равнодушными глазами. Затем она перевела взгляд на офицеров Союза в форме стального цвета: по выражениям их лиц читалась сначала подозрительность, потом опаска и, наконец, беспокойство. Она повторила свой вопрос:
— Вы перейдете в нашу страну? «Восемьдесят шесть», Кровавая королева и штабные офицеры — даруйте нам свои достижения и героические подвиги. Даруйте нам себя.
***
Исходя из цепочек командования, 3-й армейский корпус никак не связан иерархией с ударной группой, поэтому у Шина нет причин держать радиосвязь с Хилно. Но он все равно услышал ее.
Звучный голос передавался через устройство со специально настроенной частотой. Очевидно, это намеренный шаг, и сделан он именно затем, чтобы они услышали.
— Вы перейдете в нашу страну? «Восемьдесят шесть», Кровавая королева и штабные офицеры — даруйте нам свои достижения и героические подвиги. Даруйте нам себя.
— …Что у нее на уме?
Операция в самом разгаре. Никто ни разу не спрашивал у них, хотят ли они перейти на их сторону. Но в вопросе не читалось приглашение. Это была…
— Вы должны упиваться желанием спасти остальных, о, Герои. Тогда знайте, что ситуация в нашей стране намного более тяжелая, чем в Союзе. Поставьте нас на пьедестал заботы выше Союза, выше любой другой нации, как самых жалких и беспомощных.
…угроза.
Они хотели выудить из ударной группы информацию. Или, возможно, заполучить солдат-«восемьдесят шесть». Прямо как оставшиеся республиканцы, Отбеливатели.
В этот момент поденки лишь слегка давали о себе знать: нежный смех девочки в эфире чуть-чуть искажался статическими помехами.
— Если откажетесь принять предложение, сгинете на этом поле боя.
ᅠ
«Восемьдесят шесть» толком не могли понять, что происходит. Они знали, что армия Святой теократии, их союзники до сих пор, внезапно наставили на них оружие. Знали, что теперь они враги. Но почему? С какой стати?
Первым отреагировал полк Мирмиколеон. А именно одна из пяти дивизий, оставшихся в тылу как часть диверсионных сил, — 8-я. Когда враг оказался позади, агрегаты цвета киновари развернулись и немедленно открыли огонь.
Регинлейвы двинулись мигом позже. Их не постигла постыдная участь принять на себя первые выстрелы, но Глайвиц видел, как они мечутся, явно не готовые к внезапному нападению. Он едва не цокнул языком.
Вероятно, у них даже мысль в голове не возникла, что Святая теократия может их предать. Они не ожидали предательства на полях сражений других стран, и даже на территориях Союза, хотя эта страна не их родина.
— Какие же вы наивные, «восемьдесят шесть»! Люди и даже страны могут предавать! Уж кому как не вам знать?!
И это после того, как Союз и Святая теократия отправили их в передовые силы и десантные войска, поставили на самые опасные роли в этой операции!
Насколько бы это ни было очевидным, они ни разу даже не подумали о предательстве. Юные солдаты, которых загнали в смертоносный восемьдесят шестой сектор Республики, сражались и продолжали цепляться за жизнь, не впадая в отчаяние. Они не понимали, что война — лишь омерзительный, уродливый способ людей решать конфликты между собой.
— Глайвиц — всем капитанам! С этого момента Свободный полк Мирмиколеон добровольно прекращает миссию по содействию армии Святой теократии!
Никто не озадачился и не выказал сомнений насчет приказа. Глайвиц с самого начала вылазки с подозрением относился к Святой теократии и даже к ударной группе, как к лезвию, зажатому между губами. Он был готов к предательству, потому не удивился, когда оно таки случилось.
— Бронетанковую группу Святой теократии на двенадцать часов считать неизвестным вражеским отрядом. В интересах экспедиционной бригады Союза…
Все-таки полк Мирмиколеон — лишь инструмент для использования в конфликтах. Так аристократия могла забрать право командования у граждан. Так дворянские Пиропы могли обрести титул героя, дарованный полукровке Ониксов. И так они могли позволить сохранить честь солдата тому, кто унаследовал кровь Пиропов и запятнал ее, оставшись на службе рядовым офицером.
— …мы вступаем в бой с 8-й дивизией 3-го армейского корпуса и неизвестным вражеским отрядом. Мы покажем им!
Покажем детям, которые, быть может, и знали злобу и абсурдность поля боя с Легионом во главе, но были столь невежественны и невинны в случае тьмы человеческого мира.
— …Пусть их предала родина, пусть она все у них забрала, но дети не теряли человеческую суть, так необходимую для веры.
Он этому завидовал. Свенья не слышала, что он говорил, поскольку слова заглушил рев силовой установки Ванарганда.
ᅠ
— Если откажетесь принять предложение, сгинете на этом поле боя.
Крена застыла в изумлении. Это говорила та же утонченная, хрупкая и где-то добродетельная девушка, с которой она познакомилась немногим ранее. Та, кто молилась за их успех в битве перед миссией. Она просила их спасти ее страну, и ударная группа откликнулась.
Из глубин сердца поднялась тьма. Крена горестно стиснула руки в кулаки.
Милая девочка, ее улыбка и доброта.
Все это оказалось ложью.
— …Как ты посмела?
Почему поверила ей? «Помогите нам», — говорила она, словно имела в виду: «Сражайтесь от нашего имени». Она тешила их эго, называла героями, однако на самом деле все, чего она хотела, — использовать их как оружие.
То же самое бы сказали белые свиньи Республики. И ведь правда, белые свиньи есть не только в ней. Они всюду. Просто Святая теократия — еще одно место их обитания. Нет такой страны, где их не было бы. Они искушают тебя сладкими речами и нежными улыбками, говорят про неосязаемую надежду: например, мечты или будущее.
Каждый пытался воспользоваться ей и ее товарищами.
Так оно было везде. И так оно было всегда.
Остальные всегда будут искать способы использовать их, а потом жестоко и безжалостно отберут все, что у них есть.
«Восемьдесят шесть» получали одно и то же обращение постоянно. Восемьдесят шестой сектор — смерть на поле боя как должное. В более мирных местах — жалость. И здесь, в Святой теократии, — мантия героя.
Эти поступки совершались так естественно, словно в основе мира лежала идея пользоваться ими.
Ей казалось, будто взгляд застилает темная пелена.
Точно. В конце концов, таковы мир и люди в нем. Холодные, жестокие, черствые и подлые. Место, в котором чем больше ты лелеял надежд, тем больше мог потерять.
Как забрали ее родителей. Как забрали старшую сестру. Как забрали гордость Сео, пусть тот и хотел сражаться дальше вместе с ними до самого конца.
Никакой больше веры. Доверия заслуживают только товарищи. А все остальные — враги и пустые люди, кто еще не успел повернуться к ним спиной.
Никакой больше веры в людей. Или в мир, или в будущее. Или в окончание войны.
†
<<Охлаждение двигательной системы: завершено. План Фердинанд, перезагрузка.>>
<<Предупреждение. Управляющие ядра рельсовых пушек с первого по пятый выведены из строя. Запуск процесса восстановления, образец — первое ядро рельсовой пушки.>>
<<Мелюзина-Два, запуск воспроизводства. Мелюзина-Три, запуск воспроизводства. Мелюзина-Четыре, запуск воспроизводства…>>
<<Мелюзина-Шесть, воспроизводство завершено.>>
<<Перезагрузка рельсовых пушек с первую по пятую…>>
†
Дрожание согнувшегося чудища, похожее на конвульсии помирающего таракана, переросло в постоянную вибрацию. Этот шум означал перезагрузку мощной двигательной системы Альциона, сконструированной для поддержания огромного веса. И вот теперь она восстановилась после временного отключения от перегрева.
Металлическое чудище поднялось, сотрясая землю.
<<Как холодно.>>