От лица Тессии Эралит.
Я сдула пар с поверхности своей кружки, который не успел долететь до моих губ, и рассмеялась. Виверн Авьер стоял в центре небольшого круглого стола между Мордейном, Лирой и мной. В этот момент рогатый филин, покрытый зелёными перьями, переминался с ноги на ногу и что-то быстро говорил.
«И вот она смотрит на меня, обхватив голову руками — в этот момент я вижу её глаза только сквозь растопыренные пальцы — и говорит: «Я просто не знаю, что делать с мальчиком, Авьер. Мне нужно либо повесить его на виселице... либо сделать профессором! Ну, мы все знаем, чем это обернулось».
Мои плечи затряслись от смеха, и мне пришлось поставить кружку на стол, чтобы не расплескать содержимое. Лира Драйде с недоумением смотрела то на виверну, то на меня. Мордейн тихо усмехнулся, его взгляд был устремлён вдаль.
Мы сидели вместе в личном кабинете Мордейна. Круглые стены были заставлены изогнутыми полками, полными книг, странных кристаллов и разных безделушек, которые я не сразу узнала. Перед тем как мы с Лирой Драйде покинули Харт, он ещё раз пригласил нас выпить с ним чаю. Врен Каин уже вернулся в Дарв, не желая больше откладывать свои эксперименты.
«Она, конечно, знала, что он тот самый мальчик, которого искал Агрона, но Синтия уже тогда предполагала, что за ним кроется нечто большее», — более серьёзно продолжил Авьер. «Синтия не была провидицей, но она была умна. Возможно, самым умным человеком из всех, кого я когда-либо встречал. Артур был не просто квадроэлементальным магом. Он понимал ману на уровне, недоступном мальчику его возраста». Авьер заколебался, затем продолжил более мягко. «Одно время она даже думала, что он и был тем самым Наследием».
Лира Драйде щёлкнула ногтями по бокалу. «Невероятно, что она прожила так долго после того, как отреклась от Агроны. Одна женщина смогла разрушить информационную сеть целого континента, да ещё и против воли божества».
«Агрона — не божество», — резко сказала я и тут же почувствовала дискомфорт в животе, когда поняла, с кем говорю. Переведя взгляд с Лиры на Мордейна, я склонила голову. «Ах, простите».
Мордейн легко улыбнулся и пренебрежительно махнул рукой. Он сидел вполоборота на стуле из плетёной травы, скрестив ноги, а в другой руке свободно держал зелёную кружку. «Асуры не являются ‘божествами’, какие бы слухи ни распускали агенты Кэзесса на протяжении веков. Однако, по иронии судьбы, сам Агрона, вероятно, самое близкое существо к божеству, которое когда-либо видел этот мир».
На лице Лиры отразилась грусть. «Потому что он создал алакрийцев, Вы имеете в виду».
«Действительно. Хотя он безумен и, несомненно, зол, его гениальность неоспорима. Создать совершенно новую расу по своему образу и подобию». Мордейн горестно покачал головой.
Авьер взъерошил свои зелёные перья. «Я не понаслышке знаю, на что пошла Синтия, лишь бы вырваться из-под влияния клана Вритры. В тёмные часы она срывалась и рыдала, рассказывая о безнравственных деяниях, в которых участвовала, и всё это во имя Агроны. Простите меня, леди Драйде, но я никогда не понимал, как человек с добрым сердцем мог родиться из такой тьмы».
«А разве кто-то рождается злым?» — спросила Лира, покрутив стакан, прежде чем осушить его. «Мы с Синтией Гудскай были выкованы жестокими кузнецами в не менее жестокие клинки. Если мы и творили зло, то только потому, что нам говорили, что это хорошо. Мы научились этому, так же как со временем научились быть лучше. Не знаю, все ли люди способны на такие перемены, но я верю, что да».
Я нахмурилась, пытаясь соотнести слова Слуги с собственным опытом в Алакрии. «Я считаю, что способность, или, возможно, готовность признать свои ошибки и действительно измениться — это нечто исключительное».
Ответный взгляд Лиры был неуверенным; она не знала, говорю ли я ей комплимент или не соглашаюсь с ней. Я предположила, что делаю и то, и другое.
«По-моему, вы обе правы», — ответил Мордейн, его пылающие глаза внезапно стали пронзительными. «Чем старше человек, тем сложнее ему меняться, и эта возможность становится исключительной. И всё же иногда натиску извне требуются перемены, чтобы ты не был им раздавлен».
Авьер замахал крыльями, сделав пару шагов в сторону Мордейна. «Ты имеешь в виду Чхоля».
«Да», — рассеянно ответил Мордейн. «Я знал, когда соглашался отпустить его, что это будет означать. Кэзесс сразу поймёт, кто он, я уверен. Остаётся надеяться, что должность Артура убережёт юного Чхоля от немедленной расправы».
«Так зачем же позволять ему нести послание?» — спросила я, всё ещё недоумевая по этому поводу и радуясь, что Мордейн затронул эту тему. «Раз уж вы знаете, как пройти между двумя мирами, вы могли бы послать кого угодно, не так ли? Авьер…» — я протянула руку и погладила совиные перья, поздно вспомнив, что он не просто чья-то звериная связь, а виверн огромной силы, — «наверняка справился бы с этим...»
Он снова взъерошился, его большие глаза впились в меня с выражением, которое я не могла прочесть.
Улыбка Мордейна слегка скривилась. «Путь Чхоля — это путь Артура. Удержать его означало бы лишить его цели». Почти про себя он продолжил: «Уже дважды я подвергал его смертельному риску». Он моргнул, стряхивая с себя какие-то затаённые эмоции. «Этой опасности не избежать. Однако она заставляет очень старого человека переосмыслить свои решения, как недавние, так и прошлые. Кэзесс знает, что клан Асклепий жив».
Я неловко наблюдала за древним асурой. Порой он говорил словно на совсем другом языке, что я ощущала себя ребёнком, который подслушивает разговор взрослых, и ничего не понимает.
В последние дни Мордейн был щедр на время и гостеприимство в Харте. Я не могла не доверять ему и уже считала его своим союзником. Но и не могла утверждать, что понимаю его.
Он внезапно просветлел и встал. «Конечно же, именно поэтому я пошлю одного из своих людей сопровождать вас. Больше нет смысла скрываться, и, возможно, мы сможем многое предложить этому миру, даже если не сможем вернуться домой в Эфеот».
Огромные глаза Авьера дважды моргнули. Прежде чем заговорить, он издал хриплый звук. «Мордейн... ты уверен? Это большой шаг, и такой неожиданный».
Глубоко вздохнув, Мордейн закрыл глаза и улыбнулся, глядя в потолок маленького круглого кабинета, словно на нас падало солнце. «Даже в Эфеоте, где время остановилось, всё внезапно меняется. Плотина прорвана, Авьер. Неужели ты этого не чувствуешь? Если когда-нибудь и было время для решительных действий, то это сейчас».
Мы покинули кабинет Мордейна и полетели по одному из широких туннелей, соединявших различные покои Харта. Миновав общий сад, где выращивали еду, своеобразную арену, где боролись несколько молодых фениксов, и природный горячий источник, полный людей, нежившихся на мелководье, мы приземлились у входа в небольшой проход с гладким полом.
Мордейн молчал, проведя нас через этот проход. В комнате за ним было светло и просторно, она была покрыта вентиляционными отверстиями, которые, как я предполагала, обеспечивали приток воздуха с поверхности. На одной из стен располагались фонтаны с постоянно льющейся чистой водой, а вокруг плавали шары, излучающие холодный белый свет. На поросшем мхом бревне сидели два феникса, один из которых выглядел нездоровым, а другой заботливо склонился над ним.
Опустившись на колени перед больным фениксом, Мордейн обменялся с ним несколькими любезными словами, а затем продолжил путь через внешнюю комнату в коридор, который разветвлялся на другие небольшие уединённые помещения.
«Это лечебница?» — спросила Лира, заглядывая в одно из них.
Из мебели там была только койка, но интерьер комнаты был светлым и чистым, что напомнило мне стерильные больничные палаты в Академии Ксайруса.
«Так и есть», — сказал Мордейн, не оглядываясь.
В конце коридора он открыл дверь — одну из немногих, которые я видела в Харте, — и попал в новую комнату, заставленную металлическими стеллажами, ящиками и подвесными растениями. Две женщины тихо разговаривали в углу. Обе удивлённо подняли глаза, когда мы вошли.
«Солей*, Аврора». Мордейн лучезарно улыбнулся. «Я пришёл с довольно необычной просьбой».
# Прим. Пер. — “Soleil” — с французского “Солнце”.
«Может быть, в следующий раз, когда к нам придут эльфы, они помогут нам изучить процесс его производства?» Тон Лиры был серьёзным, а между бровей образовалась небольшая морщинка, когда она сосредоточилась на своих мыслях. «Мы могли бы даже предложить несколько лунных буйволов в обмен».
«Наша первая торговая сделка», — предложила я с лёгким смешком.
Лира скорчила смешную гримасу. «У Вас есть полномочия заключить такую сделку?»
Я фыркнула совсем не по-женски. «Как ты уже сказала, я принцесса пустоши».
Мы проходили мимо небольшой серой хижины, и из её открытого дверного проёма доносился влажный кашель. Солей остановилась и заглянула в тень. «Вы говорили о кашле?»
Джимон неловко хмыкнул. «За последние несколько дней семеро заболели. Мы подозреваем, что это как-то связано с пеплом».
Солей вопросительно посмотрела на Лиру, та кивнула. Мы последовали за женщиной-фениксом к дверному проёму, где она остановилась и легонько постучала по деревянной раме, поддерживающей кирпичи из пепла. «Здравствуйте? Меня зовут Солей из клана Асклепий. Я целительница».
Усталый голос пригласил Солей войти. Мы с Лирой последовали за ней, а Джимон остался ждать снаружи.
Внутри здания было тускло. Солнце стояло не под тем углом, чтобы осветить интерьер через маленькие окна, заслонённые соседним высоким зданием, а все свечи уже погасли. Я видела артефакты освещения в других зданиях, но не удивительно, что современных удобств не хватало на каждый дом.
Помимо тусклого света, интерьер был скудно обставлен. У одной стены стояла кровать — не более чем раскладушка, а половину небольшого помещения занимали стеллажи, стол и стулья. В заднюю стену был встроен простой камин, а над тёмными, холодными остатками огня висел котелок для приготовления пищи.
На кровати, укрытая лоскутным меховым одеялом, лежала женщина средних лет.
«Как ты себя чувствуешь, Аллиум?» — сказала Лира, подходя к кровати и опускаясь на колени на покрытый камышом пол.
Женщина кашлянула, прежде чем ответить. «Моё тело болит от кашля, леди Лира. Я просто…» — она сделала паузу для приступа кашля — «Не могу избавиться от этого».
Я заметила, что при каждом кашле слабая сигнатура маны женщины словно спазмируется. Глаза Лиры метнулись к ядру женщины, затем вернулись к её лицу, давая понять, что она тоже заметила.
«Никогда больше не чувствовала себя по-настоящему собой, после того как та волна обрушилась на нас, когда Агрона был повержен». Женщина делала паузы, откашливаясь через каждые несколько слов. «Ослабила меня, я думаю».
Солей что-то напевала, раздувая ноздри. Её яркие глаза метались по всему телу больной женщины, словно она могла видеть не только сквозь одеяло, но и саму женщину. «Ты ела плоть мана-зверя?»
«Мы все ели», — ответила Лира, немного защищаясь. «Мы выращиваем столько еды, сколько можем, но дикие животные редки, кроме мана-зверей, которые часто заходят к нам из Звериных Полян».
«Можете быть спокойны», — сказала Солей с улыбкой, которая, казалось, согрела всю комнату. «Это не болезнь лёгких, вызванная воздействием пепла». Она вновь обратила внимание на своего пациента. «Вы подхватили паразита, съев плоть мана-зверя, заражённого какой-то низшей формой демонической пиявки. При отсутствии лечения это смертельно, но сама инфекция может быть легко выжжена без вреда для здоровья».
Щеки больной женщины, и без того бледные, побледнели ещё больше.
«Есть ли у меня на это разрешение?»
«Рога Вритры, да!» — задыхаясь, пролепетала больная, с трудом сдерживая очередной приступ кашля.
Солей откинула одеяло, затем склонилась над кроватью, вытянув руки. От её рук начал исходить тёплый свет, и комната наполнилась маной. Огненные искры несколько секунд плясали по открытой коже больной женщины, а затем погрузились в её плоть. Она вспотела и начала извиваться. Из неё вырвался слабый кашель, а губы окрасились красными пятнами.
Лира взяла липкую руку женщины и крепко сжала её.
Я попыталась проследить, как магия Солей проникает сквозь кашляющую алакрийку. Подобно тонкой завесе пламени, сжигающей ненужную растительность с фермерского поля, мана Солей очищала тело женщины.
Что-то всколыхнулось в моём сознании — тусклая вспышка озарения, какое-то заученное, но забытое знание. Это Сесилия поглотила последнюю порцию маны леди Доун, а не я. Именно Наследие понимало это. Я же была лишь пассажиром, наблюдавшим за тем, как более могущественный маг манипулирует маной так, как я и не надеялась постичь. И в то же время мой разум был связан с её разумом, связан с каждой новой искрой просветления. Видя, как Солей творит свою магию, я ещё немного приблизила это озарение к поверхности...
Больная женщина задыхалась, сжимая свободной рукой свою грудь. Мана сгустилась на её коже, накатывая на неё, как штормовые волны, когда она инстинктивно создавала слабый щит.
«Теперь должно быть легче», — пробормотала Лира.
Мана атрибута огня феникса внезапно утихла, и Солей выпрямилась. Она смотрела на своего пациента. «Паразит исчез. Вот и всё!»
«Правда?» — спросила женщина. После её слов раздался слабый кашель.
Солей успокаивающе погладила женщину по голове. «Да. Сейчас твоё тело исцелится, а потом уровень маны выровняется. Просто соблюдай постельный режим пару дней, хорошо?»
«Спасибо!»
После нескольких раундов благодарственных похвал мы снова вышли на солнечный свет. Однако вместо того, чтобы выглядеть довольной, Солей нахмурилась. «Ты говорил, что есть и другие?» — спросила она у Джимона.
Он моргнул, и его суровое выражение лица заметно смягчилось. «Несколько, в общем, да».
«Отведи меня к ним».
«Это прекрасно».
Читать главы первее можете в нашем телеграмм канале
