Глава 2339. Почему ты считаешь меня настолько корыстным?
.
— Даже профессору Хауэллу было плевать на гордость Говарда. Так почему тебя так сильно волнуют чужие дела? — Хань Лэйлей не упомянула, что У Цзилинь только и делал, что искал неприятностей и был назойливым.
— Когда ты только что извинился перед Говардом от моего имени… — с сарказмом в голосе Лу Ман подчеркнул слово «от», — Говард явно это не оценил.
Хотя они не слышали, что сказал Говард в ответ, по его выражению лица они поняли, что точно ничего хорошего.
Это не был взгляд человека, выражающего признательность.
У Цзилинь не выдержал:
— Разве это не потому, что ты слишком сильно его обидела?!
— Я его обидела. Тебя это волнует? Это как-то связано с твоей личной выгодой? Почему ты так не хочешь, чтобы он чувствовал себя униженным? — спросила Лу Ман, приподняв брови.
— Я уже сказал…
— Я знаю, что ты уже сказал до этого. Это для поддержания хороших отношений между обеими сторонами, — перебила его Лу Ман. — Но ты также слышал, что все только что сказали. Даже если бы я проявила великодушие, Говард бы этого не оценил, а школе было бы всё равно. В конце концов, такое великодушие было бы бесполезным и вредным для нас. Это даже заставило бы других подумать, что над нами можно безнаказанно измываться.
— Товарищи Говарда не заступились за него, так почему ты беспокоишься? Почему бы тебе не подумать о том, почему его одноклассники не заступились за него? Может быть, они не считают, что Говард опозорил школу, сдержав слово и выполнив условия пари? — спросила Лу Ман. — Всё потому, что они считают это личным делом между мной и Говардом. Было бы глупо поднимать этот вопрос на уровень отношения школ.
— Пока ты рассматриваешь это как личную проблему, это не касается школы. И этих так называемых опасений не будет, — сказала Лу Ман. — Кроме того, они прекрасно понимали, что как только кто-то из них заговорит о прощении, им самим станет стыдно. Это та же причина, по которой Го Хай остановил тебя. Но, похоже, ты всё ещё не понимаешь. Го Хай объяснял тебе, все тоже объясняли тебе только что. Я снова и снова повторяю тебе одно и то же. Возможно, ты действительно не в состоянии этого понять, а, возможно, ты просто не хочешь ничего понимать.
— И твоё поведение в конечном итоге приведёт к тому, что над нами будут потешаться. Ты этого хочешь? — уточнила Лу Ман.
— Во-первых, ты не имеешь права что-либо делать от моего имени и критиковать то, что я делаю. Я победила Говарда, используя свои собственные способности, а не чью-то помощь. Я имею право делать всё, что захочу. Не ты выиграл пари, следовательно, ты не имеешь права что-либо говорить. — Лу Ман нахально ухмыльнулась. — Не притворяйся передо мной крутым святошей. Если ты действительно способен, говори, используя свои собственные возможности.
— Во-вторых, если ты хочешь воспользоваться этой возможностью, чтобы проложить себе путь к развитию собственной картеры, позволь мне сказать тебе, что Говард — не лучший выбор в патроны. Не говоря уже о том, что он смотрит на тебя свысока и просто не поможет тебе, даже ему самому приходится искать роли. Чем он может тебе помочь? Если ты рассчитываешь, что другие студенты этой школы заметят и оценят тебя, это невозможно, если ты будешь тянуть нас вниз. Всё сводится к одному — для начала, ты сам должен быть талантливым и чего-то стоить.
У Цзилинь возмущённо взвился:
— Лу Ман, почему ты считаешь меня настолько корыстным? Даже если ты сталкивалась со многими подобными ситуациями, не все, кого ты встречаешь, такие.
Лу Ман вообще не обратила внимания на его слова и сделала вид, что не слышит его. Она продолжала гнуть своё:
— Разница между нашими возможностями и возможностями противоположной стороны уже очень велика. Самое главное — это объединиться и сотрудничать друг с другом. Так у нас будет хоть какая-то надежда на победу.
— Напротив, если кто-то будет нелоялен, будет думать о чём-то своём и не будет сотрудничать в целом, у нас вообще не останется шансов на победу.
.
