.
— П-Почему? — Ши Сяоя нервно уставилась на него, не смея даже моргнуть.
Затем она увидела, как губы Хан Чжолиня изогнулись в легкой ухмылке.
— А ты как думаешь? — Хан Чжолинь поднял руку, приложил ладонь к двери, полностью заключив Ши Сяоя в свои объятия. — Это касается второй проблемы. Ты только что сказала своему брату, что между нами ничего не происходит?
Ши Сяоя ахнула от шока.
— Ты действительно все слышал?!
Тогда насколько плохой должна быть звукоизоляция в этой гостиннице?!
Ши Сяоя быстро прикрыла рот рукой. Тогда разве их текущий разговор не будет услышан и другими людьми тоже?
Хан Чжолинь нежно опустил ее руку. Зачем она закрывала свои красивые губки?
— Ты сказала, что не имеешь ко мне никакого отношения? — снова спросил Хан Чжолинь.
Это же чистая правда!
Однако в глубине души она понимала, что он относится к ней по-другому. Но он никогда ничего конкретно об этом не говорил.
У нее и раньше были свои подозрения, но она боялась их проверить, боялась, что просто все придумала себе.
Но после их общения в течение всего сегодняшнего дня, независимо от того, насколько Ши Сяоя была встревожена, у нее также были основания, быть уверенной в намерениях Хан Чжолиня.
Но даже если бы она была достаточно уверена в себе в глубине души, если Хан Чжолинь не сказал ничего конкретно, она не смогла бы просто ляпнуть Ши Наньцану: «Да, Хан Чжолинь и я встречаемся».
Насколько это было бы странно?
— Я не из тех, кто будет случайно относиться к кому-то хорошо, тем более к человеку противоположного пола, — сказал Хан Чжолинь. — Многие люди считают, что я равнодушный трудоголик. Они правы, я такой. Но, на мой взгляд, вкладывать все свое время в работу, которая мне нравится, очень полезно, и это делает мое время и существование очень значимыми.
— Но из-за тебя я внезапно почувствовал, что работать так безумно, как я делал это в прошлом, стало бессмысленным. Я больше не могу сосредоточиться так сильно на работе, как раньше, потому что постоянно думаю о тебе.
— Если я рассердил тебя, я захочу немедленно загладить свою вину. Если ты делаешь вид, что не замечаешь меня, у меня все из рук валится.
— Ты… — Встревоженная Ши Сяоя стала пунцово-красной. Она никак не ожидала, что Хан Чжолинь вдруг скажет ей Айф_ридом_су все это.
Она была совершенно не готова к этому.
Хан Чжолинь не дал ей возможности ответить, но на самом деле Ши Сяоя сама не знала, что сказать. Она только слышала, как Хан Чжолинь продолжал говорить:
— Я отложил все дела, чтобы приехать сниматься в шоу только из-за тебя.
Увидев, как потрясенно выглядела Ши Сяоя, Хан Чжолинь ухмыльнулся и снова заговорил:
— Иначе, почему ты думаешь, что я оказался настолько свободен, чтобы выделить время на съемки? Я согласился участвовать в первом эпизоде, чтобы помочь повысить популярность «Выжившего». По прошествии этого времени на самом деле не имеет значения, буду я снова сниматься или нет. Производственная группа также не посмела бы попросить меня приехать на съемки. Если бы я не предложил это по собственной воле, кто бы отважился пригласить меня сюда?
Сердце Ши Сяоя бешено забилось.
— После того, как я встретил тебя, — продолжал Хан Чжолинь, — работа для меня больше не так важна. Как будто первое место в моем сердце изменилось…
Превратилось в нее.
Даже если он и не сказал этого вслух, Ши Сяоя знала, что он имел в виду.
Он явно не сказал самых важных слов, но девушка все равно чувствовала, что это были самые трогательные слова, которые она когда-либо слышала.
Хан Чжолинь издал тихий смешок.
— Я никогда раньше не интересовался противоположным полом, никогда не думал, что наступит день, когда я буду так внимателен к девушке, думая обо всем для нее. Когда я вижу, что ты ешь рыбу, я очень хочу удалить для тебя рыбьи кости. Когда я вижу, что ты ешь крабов или креветок, я очень хочу очистить их для тебя от панциря. Мне невыносимо смотреть, как ты пачкаешь руки.
— Я буду беспокоиться о том, влюбилась ли ты в кого-то другого, или, может, за тобой ухаживает кто-то другой. Мое решение приехать на съемки на этот раз было также связано с тем, что я чувствовал опасность. Я не смогу успокоить свое сердце, если просто оставлю тебя здесь одну, — сказал Хан Чжолинь.
.
